— Я совсем не понимаю, почему необходимо было держать это в тайне, — заметил маркиз.
— Когда умер мой дед… — начала Аспазия.
— Вы помните его имя? — прервал ее маркиз.
— Генерал сэр Александр Стэнтон. Он был возведен в рыцарство, когда командовал гвардией Голдстрим.
— Прекрасный полк, — отметил маркиз.
— У моего деда было трое детей, — продолжала Аспазия. — Его старший сын также служил в этой гвардии и был убит во время войны. Его вторым сыном был дядя Теофил, и он всегда хотел посвятить себя церкви; я думаю, это давало возможность ему поступить в Оксфорд как стипендиату — единственное, что на самом деле интересовало его.
Аспазия замолчала, и маркиз поинтересовался, как будто подбадривая ее:
— А ваша матушка?
— Моя мама была намного моложе дяди Теофила, и когда она выросла, ей пришлось три года ухаживать за моим дедом до самой его смерти. После этого она поселилась в доме священника в Малом Медлоке.
— Где, как я полагаю, она встретилась с вашим отцом? — спросил маркиз.
— Они встретились почти сразу после ее прибытия туда, — отвечала Аспазия. — Его жена только умерла тогда, после долгой болезни, из-за которой она последний год пролежала без сознания никого не узнавая.
— В каком году это было? — поинтересовался маркиз.
— В конце 1799 года. Было Рождество. Мама украшала церковь, когда герцог приехал к дяде Теофилу поговорить о памятнике, который он хотел поставить на могиле своей жены.
— Значит, они встретились в церкви, — с улыбкой сказал маркиз.
— Мама говорила, она влюбилась в герцога в первый же момент, а он рассказывал ей позже, что она была необычайно прекрасной, и он подумал, будто перед ним ангел.
— И что же случилось дальше? — спросил маркиз.
— Герцог попросил маминой руки и сказал ей, что не в силах ждать окончания траура, обязательного для вдовца и особенно для человека его положения. Вот почему дядя Теофил тайно повенчал их. Затем герцог забрал маму в свой дом в Корнуоле.
— Герцог, должно быть, намного старше вашей матушки.
— Очень намного, но мама всегда говорила: «Любовь не знает возраста».
Аспазия вздохнула.
— Мама рассказывала мне, что они были так счастливы, как возможно только на Небесах, и что бы ни происходило с нею потом, она постоянно вспоминала прожитую с ним жизнь.
— Что же было потом? — спросил маркиз.
— Хотя герцог был намного старше мамы, она говорила, что он казался молодым человеком, и, поскольку они были очень счастливы, он вел себя как молодой. Они вместе катались на лошадях, плавали в море, и он никогда не уставал.
Маркиз рассчитал, что герцогу должно было быть около шестидесяти пяти в то время, но рассказ Аспазии соответствовал тому, что он ранее слышал о нем.