— Я хотел бы еще раз принести свои извинения, — произнес подросток, но было видно, что хотел сказать он что-то другое.
— Приноси, и лучше, если в материальном виде, — улыбнувшись кончиками губ, сказал я.
На его лице отразилось полное непонимание.
— Судя по твоему виду, ты к нам подошел по другому поводу. Что тебе надо? — Долгие расшаркивания не являлись моим любимым упражнением, тем более когда бутерброды и пирожные подавали очень вкусные. Единственное, чего было искренне жаль, что винца мне не положено — по причине мелкости.
Парниша начал выдавать что-то особо мудреное, да таким высоким стилем, что я потерялся уже на втором предложении.
— Ты мне мозги не пудри. Коротко и понятно, одним предложением, чего надо? — с некоторым раздражением пробурчал я.
— Почему вы, будучи из высокого сословия, выступаете как простые комедианты? — напряженно и с некоторой опаской спросил парень.
— Мы не выступаем перед высокими особами, мы развлекаемся за счет других. Это долго объяснять и сложно понять. Если хочешь, я могу показать на примере, но ты с приятелями должен будешь участвовать в показе, — усмехаясь, предложил я.
Даже не спрашивая друзей, тот согласился. В это время как раз закончился очередной танец, и пары начали расходиться из центра зала. Махнув своим и пришедшей компании, мол, следуйте за мной, я выскочил в центр. Моя команда сразу построилась в три ряда. Парнише с товарищами мы предложили выстроиться рядом и повторять все следом за нами. Сигнал оркестру играть музыку для брейк-данса. И мы понеслись…
Мои парни хорошо знали все движения, поэтому повторяли быстро и четко, но нахальная четверка превзошла все мои ожидания. Все же аристократия, это вам не два пальца… И чувство ритма, и легкость в схватывании движений…
Все вокруг замолчали и уставились на нас, молодежь даже хлопала в ритм. Движения наши становились все быстрее, настроение — все лучше. Минут через десять я дал отмашку остановиться. Народ вокруг нас захлопал, зашумел, обсуждая увиденное.
— Ну как настроение? — подошел я к парню.
— Прекрасное, но как с ответом? — поинтересовался тот.
— А вот теперь представь: полностью пустой зал, никого нет и не звучит музыка. Будешь ли ты танцевать в этом случае? А если будешь, получишь ли ты такое же удовлетворение от танца, как и сейчас при полном зале и заинтересованных зрителях? — Я смотрел на него, улыбаясь. Интересно, дойдет до него, о чем я говорю, или нет?
Он долго молчал, задумчиво нахмурив лоб. Затем улыбнулся и сказал:
— Мне кажется, я понял, о чем вы говорите. Я никогда не смотрел на подобное с этой стороны.