— Мистер Каннингем, это моя подруга Мария, — сказал Джек.
Каннингем поцеловал мне руку.
— Счастлив познакомиться с вами, мисс, — сказал он с такой теплой улыбкой и утонченными телодвижениями, что я сразу признала в нем гомосексуалиста. Как выяснилось, таковыми оказались все присутствующие мужчины за исключением Уотсона, который, как и предупреждал Джек, был слегка сумасшедший.
Меня усадили между рыжеволосой женщиной, ее звали мисс Рейвен, и молодым человеком в клетчатой рубашке, джинсах и очках. Он попросил звать его «Мики, просто Мики». Акцент у него был старомодный, вроде как у жителей Нью-Йорка в фильмах пятидесятых годов.
Мисс Рейвен откупорила две бутылки игристого вина, мужчины самозабвенно болтали между собой. Не в силах следить за общим ходом беседы, я все же отметила, что кое-что доходит до моего сознания.
— Джек, в том фильме ты был просто великолепен. Твоя игра — на уровне великих актеров прошлого.
— А как тебе сценаристы?
— А что сценаристы? Джек Уорнер называл их «ничтожествами с „ундервудами“».
— Слушайте, давайте выберем такую тему, чтобы все могли присоединиться к разговору. Кто-нибудь видел выставку скульптуры Ричарда Серра? Вот кошмар-то! До чего же он самоуверенный! А эти псевдонаучные названия чего стоят! «Траектория номер пять», «Касательная к окружности». Сразу видно по названиям — плохой художник. И «Нью-Йоркер», и Чарли Роуз дали нейтрально-положительную оценку.
— Я почти не читаю «Нью-Йоркер» с тех пор, как там появился этот музыкальный критик, Саша Братец Джонс. Да-да, Братец Джонс. Так и представляю себе какую-нибудь двадцатитрехлетнюю студентку колледжа Барнард, дочь влиятельных членов совета кондоминиума в восточной части семидесятых улиц. Ну еще иногда смотрю обзоры старых фильмов. С грамматикой там просто беда!..
— Я его как-то в Вейле видел.
— В Вейле? Господи боже мой, в Вейле! Да я бы туда ни ногой — ни за что на свете!
— Клуни его обожает.
— Клуни — такой же дерьмовый актер, как и все остальные. Я хочу сказать, вам же не приходит в голову ему поверить, когда он заявляет, что «Будвайзер» — лучшее на свете пиво?
Мисс Рейвен молчала и время от времени улыбалась мне, как бы извиняясь за то, что я не могу посплетничать, поучаствовать в их разговоре. Я была благодарна ей за участие, но молчание меня не тяготило. Вино оказалось превосходным, вид из окна — тем более, с кухни доносился чертовски аппетитный запах. Я чувствовала, что Джека тут все раздражает, что ему хочется вступить в разговор, но не хватает духу. Зачем его пригласили, я так и не поняла, может быть, в последний момент выяснилось, что кто-то не сможет прийти.