Эдди поднял его и прочитал выцветшие остатки единственного слова.
- Прекрасное описание Срединного Мира, -сказал он. - Загадочно, и в то же время смешно до колик.
Он повернулся к ним, держа на уровне груди доску.
На ней большими неровными буквами было выведено: ГУК.
- Гук -это глубокий колодец, - сказал Роланд. - Закон Общины гласит, что любой путешественник может пить из него без разрешения, не опасаясь штрафа.
- Добро пожаловать в Гук, -сказал Эдди, бросая знак в придорожные кусты.
- А мне нравится. Я хочу наклейку на бампер -"Я переждал ледовей в Гуке".
Сюзанна засмеялась, а Джейк - нет. Мальчик показывал на Ыша, который начал крутиться на одном месте, будто пытаясь поймать свой хвост.
- Нам бы надо поторопиться, -сказал мальчик.
Лес остался позади, и они вышли на то место, где когда-то была главная деревенская улица.
Сама по себе улица являла собой печальное скопление покинутых строений, расположенных по обе ее стороны на протяжении примерно четверти мили.
Одни из них когда-то были домами, другие - лавками, но теперь уже нельзя было понять, где что.
Их осевшие каркасы смотрели пустыми темными глазницами, в которых когда-то, может быть, было стекло.
Единственным исключением был дом в южной части деревни.
Здесь заросшая главная улица раздваивалась, обтекая приземистый дом, похожий на блиндаж, выстроенный из серого булыжника.
Он стоял по пояс в кустарнике, частично заслоненный молодыми елочками, выросшими там с тех пор, как Гук оказался заброшенным. Их корни уже начали врастать в фундамент зала собраний.
С течением времени они могли завалить здание, а время было единственной вещью, которую Срединный Мир имел в изобилии.
- Насчет дров он был прав, -заметил Эдди.
Он подобрал старую доску и положил поперек подлокотников сюзанниного кресла, как столик.
- Их здесь хватает.
Эдди взглянул на пушистого друга Джейка, который снова начал вертеться на месте.
- Если, конечно, нам хватит времени их набрать.
- Мы этим займемся, как только убедимся, что в том каменном доме никого нет, -сказал Роланд. - Давайте побыстрее.
11
В зале собраний было холодно, и птицы - для нью-йоркцев они были ласточками, а для Роланда ржавками, - гнездились на втором этаже, но больше в доме действительно никого не было.
Оказавшись под крышей, Ыш, похоже, избавился от необходимости смотреть на северо-восток либо кружиться и немедленно стал прежним любопытным зверьком - направился по шаткой лестнице на доносившиеся сверху шорох крыльев и воркование.
Он яростно затявкал, и вскоре члены тета увидели, как ржавки опрометью понеслись прочь, в менее населенные места Срединного Мира.