Подчиняясь приказу командующего 2-й армией, Чеверев сдал полк и отправился в военную академию. Не хотелось расставаться с фронтом. Да ничего не поделаешь. Приказ есть приказ.
Но проучился он недолго.
Член Реввоенсовета 2-й армии С. И. Гусев, близко знавший Чеверева, писал о нем: «Пребывание его в академии было непродолжительным, что-то около 2-х месяцев, а затем он бежал от мертвящей схоластики преподавания, царившей там. «Артиллерию начинают с персидского или греческого катапульта, — жаловался он мне. — На черта мне катапульт, ежели гражданская война разгорается с каждым днем. Дьявол их забери вместе с их катапультом».
И Чеверев вновь вернулся в ряды Красной Армии».
Командарм удивился, увидев его:
— Да ты же в Москве должен быть!
— Кончил учиться. Невмоготу сидеть за партой, пока здесь дерутся. Прошу, товарищ Шорин, дайте назначение. Хочу опять в свой полк.
Чеверев был назначен командующим бригадой, в которую входил и его бывший полк.
И вот он снова на коне, снова ночами сидит над картой. А вокруг — родные лица боевых товарищей, верных друзей.
Данилка Чирков снова выполняет задания Чеверева. Правда, теперь уже не приходится надолго уходить в тылы белых: кончился период оборонительных боев. Красная Армия гонит и бьет врага.
Чеверев несколько раз пытался представить Чиркова к награждению орденом Красного Знамени. И каждый раз Чирков наотрез отказывался:
— Не надо этого, Александр Михайлович. Я служу революции не за ордена.
— Так ведь штаб армии требует, чтоб представил тебя к награде!
— Нет, не хочу.
Москва и Питер нуждались в хлебе. Там начался голод. Чеверев со своим отрядом собирает зерно, отправляет эшелоны с драгоценным грузом в Москву.
Это была короткая передышка в боевой, заполненной большими сражениями и короткими схватками жизни. А потом— опять фронт.
В конце этого богатого событиями года Чеверева отправили на подавление кулацких мятежей в повстанческие уезды. Но с ним уже нет Чиркова. Разминулись пути командира и разведчика. После разгрома Колчака Чиркову пришлось переменить свою военную специальность. Теперь, когда Советская власть победила на Урале и в Сибири, отпала нужда в разведчиках, пробирающихся в тыл врага.
Воспользовавшись передышкой, Данилка взял на короткое время отпуск, проведал живущую в Топорнино мать.
— Отвоевал свое, сынок. Остался бы дома, — уговаривала она его.
— Рано, мама, на печь забираться. Враг разбит, но не уничтожен.
И снова уехал Данилка в Красную Армию,
Там он был назначен командиром ударной группы в одной из частей войск вооруженной охраны.