Патом я спрасил тибе страшна. Она гаварит:
— Отстань.
Я гаварю хочишь спаю калыбельную каторую мне ма пела кагда я плакал. Она гаварит:
— Не хочу! Заткнись ты, урод, ради бога, дай поспать!
Я не обиделса на урода патаму шта понял она ат страху так гаварит. Я запел как ма научила:
Баю бабушки баю
Ни лажися на краю
Придет серинький валчок
И укусит за бачок
Он укусит за бачок
Вырвет ляжечки клачок
Вырвет серце вырвет глас
Выхади кто
Она гаварит:
— Заткнись! Нет, это невозможно… Эй, там, за дверью! Стража!
Ис двери сказали шта если она будит кричать будет только хуже.
— Таких огребешь, ведьма, что завтра на костер нести придется. И вообще, могла бы хоть к уроду отнестись по человечески. Ему завтра помирать.
Ана гаварит:
— А мне нет?!
Ис двери гаварят:
— Тебе в любом случае, а парень под горячую руку попал. Родственничка мэра замочил случайно. Непруха. Кого другого — отделался бы вирой. Эй, парень, ты на нас зла не держи! Слышишь?
Я гаварю слышу вы харошие люди мне здесь нравицца. Ани гаварят:
— Салют, парень.
Я гаварю как тибя завут. Ана гаварит:
— Обойдешься!
Ис деври гаварят:
— Ханна ее зовут.
Утрам вывили миня на площать. Там дрова кучей и виривка на сталбе. Вакруг нарот стаит на миня смотрит. Ие то же вывили.
Мэр улыбацца и гаварит:
— Хочешь сказать последнее слово?
Я гаварю атпустите Ханну.
Ани все зашумели.
— Смотрите, мутантик-то совсем с катушек съехал! Влюбился. Парень, опомнись. Она же из дергов! Ты хоть знаешь, кто такие дерги?
Я гаварю знаю. Они маево па съели у ниво уран кончилца.
— Парень, да ты глянь! Она твоего отца сожрала.
Я на ние смотрю ана гаварит:
— Не слушай их. Мы никого не едим. Все отходы идут на вторичную переработку. Еду нам делают специальные машины… Мы, в отличие от этих, люди.
— Дерги вы! Людей жрете! Своих мертвецов жрете! Разве люди так делают?
— У нас все идет в дело. После войны чистая еда на вес золота. Люди — хорошая органика.
Я гаварю точна па был красивый. Третий глас краснинький а сидьмой шта на затылке с зилеными точками. Я када малинький был всигда на пличе у ниво сидел и глас шикотал. А па смиялса и гаварил шта я кукушонок. Ма так расказывала патамушта. я тагда малинький был и ничево нипомню.
Мэр гаварит:
— Дурак ты, парень! Кого ты слушаешь. Они бы всю твою семью живьем в машину засунули. Думаешь, они с уродами церемонятся?
Я гаварю ма ни урот ма красивая. Но Ханна ище красивше. Если ана па съела то так нада. Я бы на месте па толька улыбалса бы.
Мэр на миня смотрит и гаварит:
— Ты совсем дурак?
Толстый на миня смотрит и то же гаварит:
— Ты идиот?
А Ханна малчит на миня смотрит.