— А где Артур? — уже в подъезде спросил Цанка.
— Он в садике… Славный мальчуган… Слушай, дед, мне конечно не удобно, дай, пожалуйста, еще червонец — потом я обязательно рассчитаюсь.
— А ты что, зарплату не получаешь?
— Да жена, дура, ее вместо меня получает… Ну я так имею кое-какую халтуру. Просто сейчас не сезон, туговато.
— Десяти рублей нет, только двадцать пять, — сказал Цанка, заглядывая в бумажник.
— Ну и славненько, как раз что-нибудь еще куплю… Вечерочком посидим. Пошли, я тебе покажу, где остановка троллейбуса.
В седьмом часу Цанка позвонил в дверь. Открыла Оксана. Она была более приветливой, улыбчивее.
— Заходите, заходите. Вы столько всего навезли вчера — просто неудобно… А у нас здесь ведь нет фруктов. Все дорого… А мед какой!.. У Вас свои ульи?.. Как прекрасно… Летом обязательно к Вам в гости приедем… Проходите на кухню, я Вам борщ налью, холодец дам. Все свиное, жирное, просто прелесть… Что? Не едите свинину? — удивилась Оксана. — Странно. Ну чайку тогда… Видно, простыли Вы, кашель, ой, и нос… Да-а — это, видно, грипп.
Цанка сидел на кухне, пил чай, когда раздался звонок.
— Опять напился, свинья, — услышал он голос Оксаны, — у него отец нашелся, а он…
— Ну не шуми, дорогая, перестань. У Владика был день рождения… А я тортик купил, две селедочки, ну и бутылочку прихватил.
— Где взял деньги? Опять в долг?
— Нет, гость дал.
— Ну заходи, он ждет тебя на кухне.
Геннадий жадно ел борщ, холодец, потом перешел на селедку. Все это запивалось водкой.
— Что ты не ешь, не пьешь? — обращался он к Цанке. — У меня жена так готовит, просто объедение.
Цанка молчал, только в упор глядел на сына. «Как он похож на Басила» — думал он, и сердце у него ныло от чего-то навсегда потерянного, прошлого, родного и красивого. Ему было очень плохо. От селедки ворчал желудок, выпирала под ребром печень, озноб продирал все тело.
— Иди-ка сюда, — крикнула Оксана мужа, и дальше Цанка невольно слышал ее монолог. — Хватит пьянствовать. Детям и мне пора отдыхать… Я не шумлю. Я у себя дома… Сам молчи… Ты мне надоел — днем пьянствуешь, а ночью храпишь… Никакого от тебя толку, импотент облученный… Я сказала нет, это не гостиница и не проходной двор. Нечего вшей разводить, да еще и гриппом дети заболеют… Давай, давай, и ты с ним, если хочешь, проваливай, на все четыре стороны… Всё…
…На вокзале вновь негде было сесть. У Цанки все болело. Он беспомощно облокотился о стенку, в бессилии сполз на каменный пол и отрубился. Его разбудил милиционер. Требовал документы. Арачаев полез во внутренний карман, а паспорта и бумажника не было. Только осталось удостоверение ветерана войны. В дежурной комнате милиции он написал заявление о пропаже, его тотчас отпустили, обещали найти воров, говорили, что сам виноват.