«Если бы преследователи продолжали бежать, то уже были бы здесь. Они меня караулят», — подумал Томас.
Подобрав с земли обломок кирпича, он прислушался. Дождь усилился, громко барабаня по заросшему травой, растрескавшемуся полу. Мокрый рыжевато-бурый камень казался черным, древние строения словно растворялись в ночи. Свет, и без того скудный, практически полностью погас. Найт застыл неподвижно, сознавая, что увидит и услышит своих преследователей только тогда, когда они на него набросятся.
Дождь полил еще сильнее, колотя по земле. Холодные струи остудили Томаса, что было к лучшему. Его сердце колотилось в грудной клетке, боль в плече превратилась в постоянный пульсирующий зуд, дышать стало тяжело. Быть может, в ливень его будет труднее обнаружить. Томас отступил глубже в тень, не отрывая взгляда от зазубренного верха наполовину обвалившейся стены впереди, чтобы не потерять ориентацию. Он с трудом мог разглядеть стрельчатые окна главного зала, а слева возвышались развалины башни Сентлоу. Всего несколько ярдов в ту сторону — и он пройдет через главный зал, спустится к наружной стене и выберется к дороге, ведущей к дому Блэкстоун, прежде чем преследователь сообразит, где находится его жертва.
Томас постоял еще мгновение, напрягая слух, всматриваясь в темноту и зияющую пустоту жилых покоев.
По-прежнему ничего.
Пятясь, Найт сделал один шаг, затем другой, продолжая смотреть в ту сторону, откуда пришел. Попытавшись пройти дальше, он наткнулся спиной на что-то твердое и холодное. Быстро развернувшись, Томас увидел стену.
«Нет, — подумал он. — Здесь должен быть какой-то проход…»
Чувствуя нарастающий страх, Найт осмотрел преграду, ища в ней дверь или окно, но кладка оказалась сплошной. Возможно, главный зал был когда-то связан с башней Сентлоу, но переход находился на втором этаже, от которого сейчас ничего не осталось.
Томас развернулся спиной к стене. В любой момент из-за угла мог появиться преследователь, не нашедший пути через здание Лестера. Сбросив ботинок с левой ноги, Найт стащил носок и полез в карманы.
Завершив работу, он выпрямился и увидел впереди человека. Это был тот лысый с серьгой. Даже в темноте Томас разглядел его жесткое, равнодушное лицо. Лезвие, зажатое в руке преследователя, было коротким и сильно изогнутым. Оно оканчивалось зловещим острием — нож для резки линолеума.
Здоровяк постоял на месте, разведя руки в стороны, затем чуть склонил голову набок, продолжая смотреть на Томаса, и крикнул через плечо:
— Он здесь!
Найт шумно вздохнул и начал, загоняя злость и ужас в глубину внутренностей: