- Ники, если ты просишь, конечно же, я еду, - Великий Князь протянул руку, - Я могу посмотреть на эту телеграмму.
- Извини, Сандро, но я ее сжег. - лицо Николая дернулось, - она показалась мне страшнее бомбы террористов, страшнее ядовитой змеи.
- Тогда, о чем еще говорить, Ники?! Когда будет поезд?
- Через три часа. Поезд из литерных вагонов и охрана из казаков конвоя. - Николай обнял Великого Князя, - Удачи тебе, Сандро. Я очень сожалею, что разлучаю вас с Ксенией.
- От радужного утреннего настроения Великого Князя не осталось и следа. Подумать только, Россия - республика. Александр Михайлович вспомнил про то, как республикой стала Франция и на сердце у него похолодело. - Ехать, ехать, немедленно ехать.
Полпятого пополудни от перрона Царскосельского вокзала отошел литерный поезд из четырех вагонов. Со всей возможной скоростью в сторону Новгорода и дальше на юг. А навстречу ему летели новости. О ночном разгроме японских миноносцев Великие Князья узнали перед самым отправлением. В Новгороде их ждала телеграмма о разорении русским флотом маневровой базы Того на островах Эллиот. На Николаевском вокзале Москвы в поезд передали шифротелеграмму о одновременном выходе Артурского и Владивостокского отрядов крейсеров в совместный поход.
Девятнадцатого утром, при проезде Уфы, сражение русских крейсеров с эскадрой Камимуры дошел до них в виде слухов, а через сутки, за Омском, эти слухи, о сокрушительном поражении японцев, были уже достоверным фактом.
Чем дальше на восток, тем ближе был эпицентр событий.
Двадцать третьего марта, на Читинском вокзале, Великие Князья наблюдали отправление в Манжурию эшелона Восточно-Сибирского стрелкового корпуса. Гарнизонный оркестр исполнял незнакомую мелодию, от которой заходилось сердце.
- Что это за музыка, милейший? - спросил адъютант Великого Князя Александра Михайловича у стоящего на перроне железнодорожника.
- Прощанье Славянки, вашбродь - ответил тот, - на кажном эшелоне велено играть...
- Мишкин, вот и первый привет оттуда. - Великий Князь Александр Михайлович слушал разговор адъютанта и железнодорожника через приоткрытое вагонное окно. - просто и величественно.
Много лет спустя, в книге мемуаров "Навстречу грозе, на тихоокеанский фронт" Великий Князь Александр Михайлович писал:
- Ехали мы в Артур в каком то особенном настроении. Я много думал, о том, что уже ожидает нас там. Какие тайны откроются перед нами по приезде. Казалось, впереди лежит грозовая туча, громыхающая громом и сверкающая молниями, зрелище ужасное и завораживающее. Я тогда даже не догадывался, какие бездны, и какие вершины доведется узреть моему уму. С каждой крупной станции я отправлял Государю телеграмму о своем местонахождении. Последняя такая телеграмма была двадцать седьмого вечером из Мукдена. На следующий день, около пополудни, мы должны были быть в Артуре.