Мы попросились поехать вслед за ним, чтобы раздать газеты в их корпусе, но он ответил, что корпус их переместился и он сам не знает, где сейчас стоит их корпус, сам ищет начальство.
Над дорогой несколько раз проходили низко немецкие самолеты. Лес стоял сплошной стеной с двух сторон. Самолеты выскакивали так мгновенно, что слезать с машины и бежать куда-то было бесполезно и поздно. Но немцы нас не обстреливали.
Километров за восемь до Березины нас остановил стоявший на посту красноармеец. Он был без винтовки, с одной гранатой у пояса. Ему было приказано направлять шедших от Бобруйска людей куда-то направо, где что-то формировалось. Он стоял со вчерашнего дня, и его никто не сменял. Он был голоден, и мы дали ему сухарей…"
Узнаете? Ну, да. "Военный дневник", и автора вы знаете отлично – батальонный комиссар Симонов. Скажете – вот враки-то! Куда ни повернись – везде Симонов. А я его туда, под Бобруйск, не посылал. Его туда послала армейская газета. А дальше – помните? Дальше было так -
"Потом мы развернулись и выехали обратно на шоссе. И здесь я стал свидетелем картины, которой никогда не забуду. На протяжении нескольких минут я видел, как "мессершмитты"… "
А вот еще дальше все пошло немного не так. Потому, что около ТБ-3 случилось быть нам с Андреем. Приводить все, что записал в свой дневник Константин, я не буду. Сами прочитаете. Но вот то, что случилось, когда нас с Андреем уже сбили, я вам напомню. Этого мы уже не видели, и рассказать не могли…
"Едва мы выехали на шоссе, как над нами произошел еще один воздушный бой. Два "мессершмитта" атаковали ТБ-3… Началась сильная стрельба в воздухе. Один из "мессершмиттов" подошел совсем близко к хвосту ТБ-3 и зажег его.
Во время этого боя летчик-капитан вскочил в кузове машины на ноги и ругался страшными словами, махал руками, и слезы текли у него по лицу. Я плакал до этого, когда видел, как горели те первые… самолеты. А сейчас плакать уже не мог и просто отвернулся, чтобы не видеть, как немец будет кончать этот… самолет.
— Готов, — сказал капитан, тоже отвернулся и сел в кузов.
Самолет, дымя, пошел вниз. "Мессершмитт" шел за ним, но вдруг, кувырнувшись, стал падать. Один парашют отделился от "мессершмитта" и пять от ТБ-3. Был сильный ветер, и парашюты понесло в сторону. Там, где упал ТБ-3… раздались оглушительные взрывы. Один, другой, потом еще один. Мы проехали обратно по шоссе три километра. Столб дыма и пламени стоял вправо от шоссе. По страшным кочкам и ухабам мы поехали туда, взяв по дороге на подножку машины двух мальчишек, чтобы они показали нам путь.