Лёня сказал о печенье с такой смешной гордостью, что Лиза не могла не улыбнуться. И он улыбнулся в ответ - доброй открытой улыбкой.
- Как раз вчера купил чайник. Новый, электрический! - продолжал он хвастаться. - Как знал, что вас встречу! Вскипает мгновенно.
Лёня скрылся за дверью, послышался шум воды. Вернулся, включил чайник, расставил на широком подоконнике чашки с блюдцами - стола в мастерской не было, широким жестом лихо, издалека, швырнул на подоконник связку баранок.
- А где печенье? - с любопытством спросила Лиза.
- Представляете, его уже съели, - с дет-ским недоумением ответил Лёня. - Но вот - баранки. - Он постучал бубликом по подоконнику. Жестковаты, - озабоченно доложил он, - но если опустить в чай...
Они взглянули друг на друга, и оба расхохотались.
- Ох, Лёня... А где у вас тут моют руки?
- Да-да, конечно. - Лёня покраснел как девушка. - И руки, и все такое... Пойдемте, я покажу.
В маленькой прихожей было две двери. Лёня ткнул в них пальцем - "а вот выключатель" - и ушел.
Ничего себе подвальчик - с туалетом и умывальником! Каких только диковин нет в Москве... А как бы он иначе, кстати, работал?
* * *
Чай и вправду оказался необычайно вкусным.
- Ездили на этюды и насушили трав, - объяснил Лёня. - Этот с чабрецом. А сушки почему не едите?
- Они несъедобные, - не стала скрывать от хозяина горькой правды Лиза.
- Ничего подобного! - энергично возразил он. - Вы их просто мало держали в чашке.
- Вот когда мне будет сто лет...
- Этого никогда не случится! Сто лет может быть только картине. Или абхазскому долгожителю. Теперь скажите, о чем вы думали, когда я делал набросок? В какой-то момент вы так глубоко задумались и так изменилось ваше лицо...
Лиза взглянула на этого чудного парня и поставила на подоконник чашку. Странный какой... Про печенье напрочь забыл, сушки произведены небось до новой эры, а то, о чем другие ни за что бы не догадались, приметил. Хотя чему удивляться: художник.
- Вам интересно на самом деле? - спросила она.
- А почему вы спрашиваете? - Он ушел от ответа.
- Где-то я читала, а может, кто-то мне говорил, что творческие натуры слушают и слышат только себя.
Лёня смотрел на Лизу созерцательно и бездумно.
- Эй, - окликнула она его.
- А? - очнулся от грез Лёня.
- Повторите-ка, что я сказала.
Он старательно повторил - как школьник, который механически, не вникая в смысл, повторяет последнюю фразу учителя. Потом тоже поставил на подоконник чашку, взял Лизу за руку и усадил на тахту.
- В какой-то степени это правда, - нехотя признал он, однако тут же встал на защиту корпоративной чести. - Но вообще все люди эгоисты, не только творческие. Чем бы они там ни прикрывались, как бы ни приукрашивали себя. Делают, как им нужно, а уж потом подыскивают себе оправдание.