Подрулив к тротуару, Юрка остановил «девятку». Несколько последних минут поездки он сильно колебался. С одной стороны, ему очень хотелось поскорее высадить своих пассажиров вместе с их телевизором, попрощаться с ними по-доброму, а потом мотать отсюда побыстрее. С другой стороны, Таран ощущал непреодолимое желание войти в этот злополучный подъезд, где убили человека, к которому он ехал за компакт-дисками. К тому же эти ребята могли знать об этом убийстве кое-какие подробности, которые, вероятно, заинтересовали бы Генриха и помогли бы ему в его делах. Тогда Таранова командировка перестала бы выглядеть совершенно провалившейся, а сам Юрка смог бы хоть чуточку реабилитироваться за то, что так по-идиотски вел себя в столице на протяжении еще не завершившихся суток. Поэтому Таран предложил Гене:
— Ну что, может, и наверх занести помочь?
— Учтите, Юра, там третий этаж и без лифта, — улыбнулся Гена.
— Вот поэтому и предлагаю! — усмехнулся Таран. — Неужели вам с Аней его легче будет нести?
Конечно, Гена никак не возражал против такой помощи. Подхватив увесистую упаковку, парни внесли ее в подъезд, а Аня с Лизкой при этом держали двери. Лизка, конечно, прихватила из машины корзинку с кошкой. Стали подниматься наверх. Навстречу им по лестнице спускалась малой скоростью бабка с пустыми кошелками.
— Здравствуйте, баба Валя! — поприветствовал ее Гена.
— Здравствуй. — Валентина Петровна без особой приязни посмотрела на Аню и прочих. — В грузчики устроился или уже вещи к невесте завозишь?
— А вы разве не знаете? — вместо Гены отреагировала на бабкину колкость Аня. — Он завтра ко мне переезжает насовсем. Сообщите всему подъезду, пожалуйста!
Бабка, конечно, опешила и не нашлась чем уколоть бойкую на язык девицу. Таран, который от подобных бабок в свое время перенес немало огорчений, очень порадовался за Аню. Но еще больше, как ни странно, порадовала Юрку сама бабка. Пока Таран с Геной поднимались с телевизором наверх, у Валентины Петровны закипел возмущенный разум, и в конце концов она отпустила вдогон Гене грозное предупреждение:
— Водись, водись с чухонкой этой! И тебя, как Пал Степаныча, в подъезде пристрелят… — После чего бабка, с грохотом захлопнув за собой дверь подъезда, вышла на улицу.
— Ну и пожеланьице! — заметил Таран, радуясь тому, что бабка, сама того не желая, дала ему хороший повод поговорить с местными жителями о вчерашнем убийстве.