— Между прочим, — объявила Аня, — телевизор — это первая крупная вещь, которую я купила совершенно самостоятельно.
— А у вас же есть уже два, — простодушно спросила Лизка, — в гостиной большой с видаком и тут, на кухне, маленький. Зачем еще третий?
— А у нас бывают такие случаи, — иронически заметила Аня, — когда папа хочет смотреть хоккей или баскетбол, мама — сериал, который по РТР, а я — тот, который по НТВ или СТС. Так что теперь у каждого будет своя полная независимость. Как у государств Балтии.
— А вы, Аня, из Эстонии, да? — спросил Юрка.
— Нет, я из России, — усмехнулась конопатенькая. — Это папа и мама из Эстонии. Они там жили, а я здесь родилась. Даже язык плохо знаю. Мне там экзамен на гражданство не сдать. А у родителей здесь работа, а там — то ли будет, то ли нет. У нас у всех советские паспорта. Мы даже дома только по-русски говорим. Только когда мама на папу сердится, то ругает его по-эстонски, чтоб я не понимала. Но это я как раз понимаю. А вот чтоб сочинение написать по-эстонски, это у меня не выйдет. Однако бабушка Валя, которую вы сегодня видели, меня все равно зовет чухонкой.
— Она за державу переживает, — хмыкнул Гена. — У нее все Союз нерушимый на уме. «Вот, — кричит, — кормили-кормили всех, а теперь нам все братские республики в рожу плюют! Москалями обзывают!»
— А я ей, между прочим, заметила, — сообщила Аня, — что надо самим поменьше называть других чухонцами, хохлами, бульбашами, чурками и так далее. И вообще, помнить не только то, что хорошего другим сделали, но и то, чем насолить успели. А вообще мне все эти национальные проблемы кажутся жуткой ерундой. Их специально придумали те, кому хочется делать хороший бизнес при меньшей конкуренции. Всем выгодно, чтоб рабочая сила была дешевле. Почему здесь, в Москве, полно иностранных рабочих, хотя среди москвичей много безработных? Потому что не гражданам России можно меньше платить, а можно вообще не платить месяцами. И забастовок не будет! Чуть что — уволили и отправили домой…
— По-моему, пора идти телевизор подключать, — сказал Гена, — уже оттаял, наверно. А про национальную политику можно позже побеседовать.
— Да, — согласился Таран, — нам с Лизой тоже пора собираться, наверно.
— Ой, а я хочу посмотреть, как телевизор включается! — пискнула Лизка.
— Никогда не видела, что ли?! — строгим тоном заправского старшего брата произнес Юрка, но тут вспомнил, что Лизка небось уже год, а то и больше телевизор не смотрела. И ее умоляющим глазенкам он уступил.
— Ладно, — сказал он, — надо поприсутствовать при включении. Если разбили чего по моей вине — тут же выплачу!