Так или иначе, он сделал полдюжины более или менее приличных снимков. Конечно, не произведения искусства, но разглядеть, кто на них и что он делает, можно. Там заснято, как Тэд подходит к ящику в помещении почты, как вставляет ключ в отделение под номером 1642, как достает конверт…
— Он прислал вам копии? — спросил Алан. Она говорила, что он хотел денег, и Алан не сомневался, что эта женщина отвечала за свои слова. Вся история не просто попахивала шантажом, она воняла им.
— О, да. А последний снимок, даже сильно увеличенный. Там можно разобрать часть обратного адреса — буквы «Дар…», — так что нетрудно вычислить «Дарвин пресс».
— Х-9 снова наносит удар, — сказал Алан.
— Да. Х-9 снова наносит удар. Он проявил и отпечатал фотографии и улетел обратно в Вашингтон. Всего через несколько дней мы получили от него письмо вместе со снимками. Письмо было просто великолепно. Он все время балансировал на грани угроз, но ни разу не преступил черту.
— Он ведь учился на юриста, — заметил Тэд.
— Да, — согласилась Лиз, — он знал, насколько далеко можно заходить. Тэд, если хотите, покажет вам письмо, но я могу пересказать его. Начал он со своего глубочайшего восхищения обеими половинами того, что назвал «раздвоенным сознанием» Тэда. Потом рассказал, что он выяснил и как ему удалось. Далее он перешел к главному — заявил, что сам он — начинающий писатель, но, к сожалению, у него не хватает времени на творчество — слишком много его уходит на изучение юриспруденции. Но это еще не все. Главная проблема, по его словам, заключалась в том, что ему приходится подрабатывать в книжном магазине, чтобы платить за учебу и за все остальное. Он выразил желание показать Тэду некоторые свои работы, и если Тэд сочтет, что он подает надежды, то, быть может, он захочет оказать посильную помощь начинающему.
— Посильную помощь, — процедил сквозь зубы Алан. — Значит, теперь это у них так называется?
Тэд откинулся на спинку кресла и расхохотался.
— Так во всяком случае назвал это Клаусон. Думаю, я могу процитировать последний пассаж дословно: «Понимаю, что это может показаться вам поначалу весьма преждевременной просьбой, — писал он, — но уверен, если вы внимательно ознакомитесь с моими работами, вам сразу станет ясно, что данные условия содержат выгоду для нас обоих».
Мы с Тэдом немного побушевали из-за этого, потом посмеялись, а потом, по-моему, еще немного понервничали.
— Да, — подал голос Тэд, — насчет «посмеялись» не скажу, а понервничали здорово.
— В конце концов мы принялись спокойно обсуждать это. Проговорили почти до полуночи. Мы оба считали письмо и фотографии Клаусона тем, чем они являлись на самом деле, и как только Тэд перестал злиться…