Карл попробовал улыбнуться: при виде столь бурной реакции он поневоле как-то подобрел, словно в этом организме, взращенном на тучной ниве административной власти, проглянуло что-то человеческое.
— Постарайтесь выслушать, Таге Баггесен! Вы посылали Мерете Люнггор записочки. Много записочек. Прежняя секретарша Мереты, Марианна Кох, наблюдала за вашими попытками с большим, скажу я вам, интересом.
— Здесь все посылают друг другу записочки.
Баггесен попытался небрежно развалиться в кресле, но так и не смог прислониться к спинке.
— Значит, ваши записки был и не личного содержания?
Тут депутат фолькетинга вылез из-за стола и тихонько закрыл дверь.
— Я действительно питал сильные чувства к Мерете Люнггор, — произнес он с такой неподдельной печалью, что в душе Карла даже шевельнулось нечто вроде жалости. — Я очень тяжело переживал ее смерть.
— Понимаю и постараюсь не затягивать разговор.
Ответом на это была благодарная улыбка. Ну вот клиент и положен на обе лопатки.
— Как нам совершенно точно известно, в феврале две тысячи второго года вы посылали Мерете Люнггор телеграмму-валентинку. Сегодня мы получили соответствующую справку от бюро телеграмм.
У Таге Баггесена сделался совсем убитый вид. Воспоминания о прошлом жестоко его мучили.
Он вздохнул:
— Ведь знал же я, что она мной, увы, совершенно не интересуется в этом смысле! И уже давно это понимал.
— И все равно не оставляли попыток?
Таге молча кивнул.
— И что же было написано в телеграмме? Постарайтесь на этот раз придерживаться истины.
Политик склонил голову набок:
— Обычные вещи. Что хотел бы повидаться с ней. Точно уже не помню. Это истинная правда.
— И тогда вы убили ее за то, что она не захотела вас?
Таге Баггесен сощурился и поджал губы. В тот миг, когда в глазах его проступили слезы, Карл уже склонялся к тому, чтобы его задержать, но тут Баггесен поднял голову и взглянул на него — не как на своего палача, который накидывает тебе петлю на шею, а как на духовника, готового выслушать твою исповедь.
— Кто же будет убивать человека, ради которого стоит жить? — спросил он.
Секунду они смотрели друг на друга, не мигая. Затем Карл отвел взгляд.
— Вы не знаете, не было ли у Мереты здесь, в Риксдаге, врагов? Не политических противников — я говорю о настоящих врагах.
Таге Баггесен отер набежавшие слезы:
— У всех у нас есть враги, но вряд ли такие, каких вы имеете в виду.
— Никого, кто мог бы покуситься на ее жизнь?
Таге Баггесен помотал своей холеной головой:
— Я бы очень удивился, если бы это было так. Ею все восхищались, включая даже политических противников.