Интересно, на кой черт я веду журнал, если его никто никогда не прочитает? Привычка. Надя, прости меня, я тебя люблю.
- Снова 19 февраля. К черту. Я принял решение. Уроню "Прогресс" на любую планету Квессина, и гори оно... Марио, стреляй!!!
После столь любопытного сеанса мы некоторое время сидели молча. Тишина нарушалась лишь стуками в штору. Слышать голос человека, погибшего семьсот лет назад, и, судя по всему достаточно мучительной смертью, которая ожидала и нас - достаточно сильное воздействие на нервную систему.
Первой очнулась Жаклин. Она резво вскочила с кресла, направив бластер сначала на меня, потом - поочередно, на каждого. Но, сообразив, что насиловать ее никто не собирается, вернула КОЗ-971 в исходное положение - то есть стволом в меня. Теперь остальные члены команды подняли оружие, нацелив его на меня.
- Товарищ рейд-полковник Андреевских ничего не хочет сказать? - ехидно поинтересовался Тас.
Не буду хитрить - вильнула, ковырнулась в душе мыслишка - а, может, ну его к лешему? Сейчас дернусь, и помру, как офицер, от заряда бластера, или, даже, от пули. Все лучше, чем быть съеденным одним из этих чудовищ. Съеденным... мысль о еде заставила вспомнить о Звягинцеве, погибшем всего около часа назад. Каким мерзким, каким отвратительным выглядел его страх. Но, что еще хуже, Обаха встала на его защиту, сжалившись, пожалев бортинженера. Жалость... вот здесь взыграла моя гордость. Я, боевой офицер, бывший сотрудник Комиссариата, а теперь - рейд-полковник десантных войск не мог позволить себе выглядеть жалким ни в глазах диверсантов, моих подчиненных, ни, тем более, в глазах сопливой девчонки. А помереть всегда успею. Может, даже, геройски.
- Тихо, ребята, тихо, - стараясь не делать резких движений, и ничем не спровоцировать агрессию, я поставил винтовку прикладом на пол. - Могу только сказать, что меня подставили, как и вас.
- Как-то слабо верится, что комиссар-генерал Андреевских отправил своего племянника на верную смерть, - заметил Винс. - Еще скажи, что он не знал!
Признаться, присутствие на крейсере моего предка и для меня стало сюрпризом. Это же семьсот лет назад! Кто же он мне? Много-много раз "пра" дед? Этого количества "пра" вполне хватало, чтобы я и слыхом не слыхивал ни про какого Константина Андреевских.
С другой стороны, в том, что глава Совета не мог не знать про сипатов, я не сомневался. Велись же записи, передачи с крейсера, которые должны были остаться в архивах. Но почему он ничего не сказал мне? Я бы гарантированно захватил с собой несколько гравидеструкторов, если уж "Прогресс" так ему нужен. А если нет? Если смысл и заключался в том, чтобы я откинулся здесь? Но какой смысл? Какая ему в этом выгода? Этого я решительно не понимал. Или он надеялся что за семьсот лет вся твари сдохли, и ему в самом деле нужен именно корабль? А, может, между словами "должны остаться" и "остались" стоит другой знак, не означающий равенства?