Уже возвращаясь в гостиную со стаканом виски для Роллинза, Стрэнд вдруг неожиданно принял решение.
— Вот что, Роллинз, — сказал он, протягивая пареньку стакан, — мне не слишком нравится сама идея, что в спасении Ромеро должна участвовать только твоя семья. Возможно, если б у нас было время, мы могли бы собрать немного долларов и здесь, в кампусе, хотя лично мне это кажется сомнительным. Но времени у нас нет. Утром пойдешь со мной в банк и я сниму со счета и дам тебе еще две тысячи долларов. Добавишь к тем десяти. Чисто символический жест, но знаешь, в жизни порой без этого не обойтись. — Стрэнд помнил, что на счету у него лежат три тысячи. Вот и все его сбережения. На такие деньги можно безбедно прожить больше месяца. Стало быть, не будет в этом году подарков на Рождество. Ну и Бог с ними, не важно.
Роллинз задумчиво изучал содержимое стакана.
— Аминь, — сказал он. — А когда вы завтра освободитесь, чтобы пойти в банк?
— Сразу после завтрака.
— А как же занятия?
— Форс-мажорные обстоятельства, — сказал Стрэнд. — Позже объясню все директору.
— Форс… чего?..
— Божье дело, — ответил Стрэнд. — Перевод свободный, каждый трактует по-своему.
— Не хотелось бы, чтобы Ромеро задержался в этой тюрьме хотя бы на одну лишнюю минуту.
— Он и не задержится. Но только одно условие: чтобы о моем вкладе не знала ни одна живая душа. Особенно Ромеро.
Роллинз, хитровато щурясь, взглянул на Стрэнда.
— Причины мне понятны, — сказал он.
Но Стрэнд сомневался, чтобы они были понятны мальчику. Он и сам не мог бы толком объяснить свой поступок.
— Знаешь, — сказал он, — я тут хорошенько подумал и решил, что нам лучше не брать с собой Бэбкока. Вдруг подумает, что здесь что-то не так, или захочет сначала переговорить с твоими родителями…
— Короче, вы хотите сказать, что он мне не поверит, верно? — спросил Роллинз.
— Ну… такая возможность существует. К тому же, думаю, на него давят, требуя оставить Ромеро в тюрьме. Будет лучше, если ты займешься этим сам. Фамилия адвоката Холлинзби. Он наверняка есть в справочнике. Найду его телефон и позвоню прямо с утра, предупрежу о твоем приходе. А если вдруг что-то не заладится, сразу звони мне.
— Да что там может не заладиться… — пробормотал Роллинз и допил виски. — Ладно. Пошел. Пора баиньки. — И он поднялся.
— Да, и еще одно, — сказал Стрэнд и почувствовал, как сжалось у него горло. Он откашлялся и продолжил: — Те письма, которые якобы украли у Ромеро. Тебе о них что-нибудь известно?
— Сам он их мне не читал, мистер Стрэнд, — ответил Роллинз, — а я не просил. Ромеро держал их запертыми в шкатулке. Время от времени вынимал оттуда и перечитывал, и всякий раз на физиономии у него появлялось такое дурацкое выражение… А потом снова убирал обратно и запирал шкатулку на замок.