Ее руки непроизвольно сжались в кулаки, так что костяшки побелели.
— Значит, и об этой области моей жизни вы навели справки. И вместе с прочими поверили всем тем гадостям, которые напечатала обо мне желтая пресса. Тем отвратительным выдумкам, которыми снабдил бульварных журналистов Сэндор, мой преподаватель.
— Ваш преподаватель — уважаемый в обществе человек.
— А я всего лишь молодой, никому не известный скульптор. Выскочка. Причем довольно фотогеничная. Газеты любят писать о таких. Вы хоть на минуту задумались о том, почему я умоляю вас не публиковать все эти измышления об Уоллисе? Потому что мне не понаслышке известно, что средства массовой информации могут легко уничтожить репутацию человека… Мне от них досталось, и я никому не желаю попасть под их прицел.
— В прошлом году, когда проходила ваша выставка, вы жили по соседству с галереей. Кажется, с двумя мужчинами одновременно, а может быть, и с тремя. Сомневаюсь, что ваша аморальность — всего лишь сплетни, распускаемые бывшим любовником в качестве мести.
Ее плечи поникли.
— Я пришла сюда не для того, чтобы защищаться от обвинения в беспорядочных связях, — пробормотала Лорен. — Более того, я не собираюсь предлагать вам переспать со мной в обмен на обещание, что вы не станете публиковать сведений, порочащих моего отчима.
— Так что же вы не подали в суд на Сэндора — уж не знаю, кто он там: ваш бывший преподаватель или бывший любовник, — если он оболгал вас?
— Это случилось четыре года назад, — возмутилась девушка. — К тому моменту я продала всего две скульптуры — и то еще повезло. Я понимала, что не готова выйти в большой мир и вынести свои работы на его суд. Кстати, смею вас заверить, у меня есть творческий потенциал, мистер Кэллахэн, хотя вы в этом сомневаетесь. Я не могла попросить денег у Уоллиса. Я была бедна как церковная мышь. А услуги адвокатов, как вы понимаете, довольно дороги.
Сунув руки в карманы, Рийс окинул ее оценивающим взглядом, так что девушка поежилась, словно его ледяные глаза раздевали ее. Но с тех пор, как Сэндор решил смешать с грязью ее репутацию как женщины и как скульптора, прошло несколько лет, и Лорен научилась быть сильной. Она гордо вскинула голову, стараясь дышать ровно.
— А вы не бедно одеты, — констатировал он.
— В районе Гринвич-Вилледж есть чудесные магазины секонд-хенд.
— Понятно. — Рийс непринужденно прислонился к столу. — Может быть, я и изменю свое мнение.
— Хотите сказать, вы поверили мне в том, что касается Уоллиса? — с надеждой в голосе спросила девушка.
— Разумеется, нет. Я о том, что все-таки есть нечто, что вы могли бы сделать для меня. Вы могли бы быть мне полезны.