— Не понимаю, как человек с таким развитым умом, как у тебя, может поверить во всесильность выдуманного им же самим злого рока! — в сердцах воскликнула я, начиная злиться на Троя.
— Как же я мог не поверить в это, если все мои ночные кошмары и видения всегда сбывались! — возразил Трой.
В открытое окно пахнуло сырым и холодным ветром с океана.
Морские чайки и олуши с резкими криками парили над линией прибоя.
Я прижалась ухом к груди Троя и слушала, как бьется его сердце.
— Но это только фантазии болезненного ребенка, — успокаивала я, прекрасно сознавая, что эти фантазии слишком крепко засели у него в голове, чтобы я могла ему что-то объяснить.
Впрочем, Трой и не слушал меня.
— Ни у кого во всем мире не было такого преданного и заботливого брата, как у меня, — продолжал он. — Но рядом с Тони находилась Джиллиан, и она притворялась, что убита горем, и требовала, чтобы Тони утешал ее. Чтобы забыть о постигшей ее утрате, Джиллиан необходимо было путешествовать, бродить по шикарным салонам и магазинам Парижа, Рима и Лондона. Они с Тони объездили весь свет, и из каждой страны он присылал мне открытку и сувениры, и я тоже стал мечтать, что, когда вырасту, непременно побываю в тех же местах. Учеба давалась мне легко, преподаватели называли меня вундеркиндом. В колледже я тоже не обзавелся друзьями, так как был намного моложе однокурсников. Девушки дразнили меня сосунком. В восемнадцать лет я с отличием окончил Гарвард и тотчас же после получения диплома пошел к Тони, заявив ему о своем решении немедленно отправиться в кругосветное путешествие, чтобы увидеть, египетские пирамиды, пустыню Сахару и все такое прочее, что видели они с Джиллиан.
Тони не хотел отпускать меня одного, умолял подождать, пока у него появится возможность поехать вместе…
Однако неотложные дела удерживали его, а меня подгоняло время, которого, казалось, в моем распоряжении оставалось все меньше и меньше… В результате я отправился один кататься по пескам на верблюдах и карабкаться по ступеням египетских пирамид, повторяя маршрут Джиллиан и Тони. Увы, я пришел к выводу, что в своих детских грезах совершал несравненно более увлекательные путешествия…
Трой замолчал, и я очнулась от оцепенения, в которое впала, завороженная его монотонным загробным голосом. Но как же так, подумала я, ведь у него было все, о чем другие смеют лишь мечтать: огромное состояние, красивая внешность, редкий ум, и тем не менее он сам лишал себя счастливого будущего! Нет, во всем виноват этот громадный дом, с его просторными гулкими залами, длинными коридорами и множеством пустующих и поэтому, возможно, жутковатых комнат, в котором маленький мальчик слишком долго был предоставлен самому себе. Но почему же мы, нищие и презренные Кастилы, всегда верили, что со временем и у нас все сложится не хуже, чем у других людей?