Книгу я оставила на столике открытой, чтобы портрет Рода глядел на потолок гостиной. Свечи мерцали, отбрасывая по квартире живые, движущиеся тени. Обычно фитили заканчивались к середине ночи, но я успевала заснуть, пока свечи еще горели. Я смотрела, как трепещут под невидимым ветром язычки пламени. Пляска темных теней напоминала о доме.
— Клаудия! — возопил Рой Инос.
Клаудия носилась взад-вперед перед общежитием «Кварц», зажав в кулаке белые мальчишеские трусы и подняв их над головой. Рой с воплями носился следом. Наконец он сумел ухватить ее, повалил и повозил этими же трусами ее по носу. Остальные члены клана Иносов сидели на траве и хохотали до упаду. Кейт аж за живот держалась.
Я сидела за деревом и исподтишка наблюдала за ними. Хотя эти девицы и продолжали постоянно называть меня чокнутой дурой, и все равно они меня просто завораживали. И почему только женщины этого возраста так резко и неприятно отзываются друг о друге? А может, оно всегда так было, только я не знала — столько веков я находилась вне всей этой мышиной возни.
В свободное от занятий и работы в библиотеке время я проводила дни в Уикхэме крайне однообразно: хвостом ходила за Джастином Иносом. Наверное, у каждого человека существует своя аура внутренняя энергия просвечивает изнутри, окрашивая их самих в тот или иной оттенок. Аура Джастина прорывалась наружу потоком ярко-золотого света. Он гонял на моторках, водил гоночные машины. Играл в разные спортивные игры и пару раз за эти первые дни выходил с поля для лакросса, весь перемазанный кровью.
Следить за ним было совершенно не трудно. Большую часть свободного времени он проводил на своем излюбленном месте в читальне. Выглядывая над стеллажом я видела его белозубую улыбку, его взъерошенные волосы. Меня уже не волновало, что он вечно держится с Троицей и своими братьями. Все вместе они напоминали стаю волков. Ритуальное поведение, прикосновения, социальное взаимодействие. Я и объяснить не могу, как же успокаивало меня это занятие. Ведь именно этим я и занималась, пока была вампиром: следила за вами, наблюдала, пока не узнавала про вас все — даже как поднимается при дыхании ваша грудь. А потом убивала.
Единственным моим товарищем в Уикхэме был Тони. Его дружба наполняла мои дни. Она да воспоминания о вампирской жизни, сложенные в памяти, точно стопка старых книг в кожаном переплете. Груды и груды старинных книг, уходящие ввысь под бесконечные своды.
* * *
В среду, в девять утра, у меня был урок анатомии. Накануне за завтраком мы с Тони радостно выяснили, что пересекаемся хотя бы на этом уроке. Анатомия проходила раз в две недели, по два часа каждое занятие.