— Возможно, я цинично отношусь к любви, зато отлично понимаю, что нужно женщинам. Прошлой ночью ты была великолепна, и я не хочу, чтобы в ближайшее время ты думала о чем-то, кроме меня.
Грейс неистово потрясла головой:
— Это невозможно! Мне необходимо разрешить эту проблему. Я обещала Филомене и Карлосу.
Как она только могла быть такой наивной, чтобы поверить, что ей удастся изменить этого бесчувственного человека? Рафаэль не понимает ее, печально подумала Грейс. Несмотря на то, что было между ними ночью, она не стала ему ближе.
Его глаза потемнели от едва сдерживаемого раздражения.
— Я просто имел в виду, что у тебя не будет недостатка в деньгах.
— Не хочешь ли ты сказать, что собираешься платить мне за то, чтобы я с тобой спала?
Рафаэль настороженно прищурился.
— Нет, я не это хотел сказать.
Грейс разочарованно вздохнула;
— А я-то думала, что для тебя еще не все потеряно! Что за твоим неприступным обликом прячется добрый, чуткий человек. Теперь я поняла, что ты действительно такой, каким кажешься.
— Повторяю, мне все равно, что ты взяла деньги, — спокойно произнес Рафаэль. — Это осталось в прошлом, и я не собираюсь в нем копаться.
— Нет, тебе не все равно. — Грейс потянулась за слаксами и топом, висящими на спинке стула. — Я не брала этих денег. Не знаю, зачем я тебе все это говорю, если ты просто не способен видеть в людях хорошее. Мне жаль тебя, Рафаэль. Искренне жаль. Не знаю, что она с тобой сделала, но она явно постаралась.
Его взгляд стал холодным и суровым.
— Когда ты только приехала сюда, я сказал, что все женщины обманщицы. Но это меня не беспокоит. Женщины алчны и любят манипулировать мужчинами. — Он пожал плечами. — Когда все получается не так, как они хотят, женщины очень расстраиваются. Прямо как ты сейчас.
— Ты прав, я действительно расстроена, — ее голос дрожал от едва сдерживаемых слез, — потому что считаю прошлую ночь особенной. А для тебя, оказывается, я была не более чем подходящим телом в красивом платье.
Откинувшись на подушки, Рафаэль с интересом наблюдал за ней.
— Ты великолепна, когда сердишься, minha paixao.
— Почему ты все время так меня называешь? Что это означает?
— Minha paixao? — Он пожал плечами. — Моя страсть.
Здорово, подумала Грейс. Страсть. Не «любимая», «дорогая» или «милая». Даже во время секса он не забывал об истинном характере их отношений.
Очевидно, Рафаэлю наскучил этот разговор. Прикрыв рот ладонью, он зевнул.
— Мне следовало предупредить тебя, — мягко произнес он, — но я ненавижу эмоциональные сцены.
Сорвав с вешалки свой костюм, Грейс запихнула его в сумку.