— Об этом… не может быть и речи! — выдавила я. Что за безумие! Даже если помогут Эмметт или Джаспер. Даже если помогут Эмметт и Джаспер. Это куда страшнее, чем являлось мне в кошмарах: зловещая, по-кошачьи гибкая фигура Виктории наступает на Джейкоба Блэка. Представить на его месте Эдварда я даже не решалась, хотя с Калленом справиться куда сложнее, чем с моим другом-оборотнем.
— У нее нет шансов! В иной ситуации я, возможно, не стал бы вмешиваться, но сейчас, после того, как она…
Я снова перебила, стараясь говорить, как можно спокойнее.
— Ты же только что обещал не уходить! — выму чила я, мысленно отторгая слова: нельзя, нельзя, что бы они отпечатались в подсознании. — Разве это совместимо с интенсивной слежкой?
Эдвард нахмурился, с трудом сдерживаемый рык сотряс грудь.
— Белла, я сдержу слово, но Виктория… — рык чуть не вырвался на свободу, — умрет!
— Давай не будем принимать скоропалительных решений, — пытаясь побороть панику, предложила я. — Вдруг она не вернется? Вдруг стая Джейка ее спугнула? Искать ее бессмысленно, к тому же у меня есть дела поважнее, чем Виктория.
Каллен презрительно сощурился, но все-таки кивнул:
— Точно, с оборотнями хлопот не оберешься.
— Речь не о Джейкобе! — фыркнула я. — Моя задача поважнее и посложнее своры волчат, которым нравится наживать себе проблемы.
Эдвард уже собрался что-то сказать, однако в последний момент передумал. Судорожно стиснув зубы, он процедил:
— Неужели? И что за дела такие? По сравнению с чем даже возвращение Виктории отходит на второй план?
— Ну, назовем это второй по важности задачей… — уклончиво ответила я.
— Хорошо, пусть так, — с подозрением кивнул Каллен.
Я запнулась, не зная, отважусь ли назвать фамилию.
— За мной могут прийти другие, — чуть слышно прошелестела я.
Эдвард вздохнул, но отреагировал не так бурно, как я опасалась.
— Значит, Вольтури всего лишь проблема номер два?
— По-моему, они тебя не слишком беспокоят, — отметила я.
— Ну, времени на подготовку более чем достаточно. Видишь ли, они воспринимают время совершенно иначе, чем ты или даже я. Годы для Вольтури — то же самое, что для тебя дни. Не удивлюсь, если до твоего тридцатилетия они ни разу о нас не вспомнят, — беззаботно пояснил парень.
Я похолодела от ужаса.
До тридцатилетия…
Получается, все обещания были пустыми… Раз мне суждено стать тридцатилетней, значит, Эдвард не рассчитывает остаться надолго. Как больно… А это доказывает, что я все-таки начала мечтать и надеяться, хотя так старалась держать себя в руках.
— Ничего не бойся, — успокоил он, с тревогой наблюдая за слезами, выступившими на моих глазах. — Я не позволю им тебя обидеть.