— Мне все равно. Подай-ка пакет! — Джереми отправил в рот горсть сладостей, за ней другую.
Мы последовали его примеру, несмотря на то что конфеты действительно походили по вкусу на сладкую зубную пасту.
Над нашими головами навис Хаддл. В руках он держал поднос, на котором стояла бутылка шерри и несколько стаканов.
— Здравствуйте, Хаддл. Как ваши дела?
Хаддл уставился на меня. Он старательно держал паузу, обдумывая, что сказать.
— Боже мой! Неужели это вы, мисс Хотуи? — Хаддл нащупал в кармане очки. — Я не узнал вас сразу, мадам. Я чувствую себя неплохо, лучше, чем можно было ожидать. Жаркая погода сотворила чудо с моим артритом. Весь секрет в том, что я сплю теперь в сухой постели. Правда, мне трудно вставать. Для того чтобы выбраться из кровати, мне нужно не менее двадцати минут.
Лалла застонала.
Я поднялась в комнату леди Инскип. Она крепко обхватила меня, когда мы вошли в гостиную. Я заранее предупредила Джереми и Лаллу о ее приходе. Лалла села рядом на диван и позволила держать себя за руку. Джереми забрал у Хаддла бутылку шерри и угостил леди Инскип шоколадкой, которую отнял у Ники.
— Шерри и шоколад, как мило, как оригинально! — восторженно воскликнула леди Инскип.
— Что здесь происходит? — В гостиную вошел сэр Джеймс. В руке он держал сигарету. Весь его вид говорил о том, что он вне себя от раздражения. — Что ты делаешь здесь, внизу, Милли? Я думал, что мы договорились: тебе лучше оставаться в тишине наверху.
— Но, Джеймс, мне здесь так хорошо. В моей комнате слишком скучно. К тому же Тинкер постоянно ворчит на меня.
— Хорошо, только не обвиняй меня потом в последствиях. Где это чертово шерри? Разве я хочу слишком много? Найдется ли глоток алкоголя в этом сумасшедшем доме?
Леди Инскип выглядела абсолютно подавленной. Она села, опустила голову на грудь и стала пережевывать конфету. Ее глаза ничего не выражали, мысли блуждали где-то далеко.
Поначалу ужин тянулся без видимого успеха. Мы изо всех сил старались вовлечь леди Инскип в разговор, но в присутствии сэра Джеймса она была не в состоянии реагировать на реплики. Лалла, Джереми и я пытались вести беседу между собой, но нам было нелегко блистать остроумием перед лицом того, кто угрюмо молчал и нарочито отводил взгляд.
— Что за черт?! Что это такое? — прорычал сэр Джеймс, прерывая монолог Джереми, разглагольствовавшего о сложностях театрального освещения. — У меня во рту все горит!
— Это перченый фазан, — ответил Хаддл.
— Фазан? Но сейчас только июль.
Сэр Джеймс замолчал. Он поглядывал по сторонам с видом человека, который волею судьбы оказался в очень странном месте.