Ларс-Гуннар задумался, подыскивая подходящий вариант. Ничто в этом мире не делается задаром. Конечно, можно поговорить с кем-нибудь из женщин. Но это значит просить об одолжении, а потом быть обязанным.
Ребекка Мартинссон смотрела на Винни, который в этот момент растерянно разглядывал яблоко. Трудно было понять, пытался ли он заставить себя съесть его ради обещанных блинчиков или, может, до него дошло, что у отца из-за него возникли проблемы.
— Если Винни не против, я могла бы побыть с ним, — сказала наконец Ребекка.
Ларс-Гуннар и Мимми удивленно посмотрели на нее, и сама она, казалось, не ожидала от себя подобной смелости.
— Я не планирую на сегодня ничего особенного, — продолжала Ребекка, — разве что выйду прогуляться. Винни может отправиться со мной. Я оставлю вам номер своего мобильного.
— Она живет в летнем домике, — шепнула Мимми Ларсу-Гуннару. — Ребекка…
— Мартинссон, — договорила Ребекка.
— А я Ларс-Гуннар, отец Винни, — представился в ответ мужчина. — Если вас не затруднит…
«Конечно затруднит, но через это она переступит», — зло подумала Мимми.
— Никаких проблем, — перебила Ларса-Гуннара Ребекка.
«Тому, кто однажды спрыгнул с пятого этажа, все нипочем», — подумала она, вспоминая слова Марии Тоб.
Инспектор Анна-Мария Мелла сидела, откинувшись на спинку стула, в комнате заседаний полицейского участка. На сегодня здесь было назначено совещание в связи с обнаружением бумаг из сейфа Мильдред Нильссон. Кроме Анны-Марии здесь присутствовали двое мужчин: ее коллеги Свен-Эрик Стольнакке и Фред Ульссон.
На столе лежало порядка двадцати писем, в основном во вскрытых конвертах.
— Начнем, пожалуй, — сказала Анна-Мария, после чего они с Фредом Ульссоном, надев резиновые перчатки, приступили к чтению.
Свен-Эрик сжал руки в замок и положил их на стол. Его усы, в обычном состоянии похожие на пышный беличий хвост, стояли торчком и больше напоминали щетку. Вид у Свена-Эрика был такой, будто он вот-вот кого-нибудь убьет. Он медленно надел свои резиновые перчатки, словно готовясь к выходу на боксерский ринг.
Одно за другим полицейские просматривали письма. Большинство из них было от прихожан, обращающихся к священнику со своими бедами. Речь шла о разводах и смертях, супружеских изменах и проблемах с детьми.
Анна-Мария показала бумагу.
— Это невозможно читать! — возмутилась она. — Как будто этими страницами обворачивали мокрый телефонный провод.
— Дай сюда, — протянул руку Фред Ульссон.
Сначала он поднес листок так близко к лицу, что тот почти коснулся носа, а затем стал медленно отводить его от глаз и в конце концов принялся читать письмо, держа его на расстоянии вытянутой руки.