— Это вопрос техники, — сказал Фред Ульссон, то щуря глаза, то широко раскрывая их. — Сначала видишь маленькие слова типа «я» или «да», а потом восстанавливаешь текст, исходя из них. Я займусь этим позже.
Ульссон отложил это письмо и вернулся к тому, которое читал раньше. Фред любил такую работу: рыться в компьютерных базах, сортировать, сверять списки, искать людей, не имеющих постоянного места жительства. «Истина где-то рядом», — говорил он в таких случаях, усаживаясь за стол. Фред задействовал свои обширные связи в адресных бюро и разных социальных организациях, ему помогало множество информаторов.
— А это что такое?
С этими словами Фред Ульссон показал коллегам письмо, написанное на розовом листке бумаги с изображением скачущей лошади с развевающейся гривой.
— «Твое время пришло, Мильдред, — прочитал он. — Скоро правду о тебе узнают ВСЕ. Ты проповедуешь ЛОЖЬ и живешь во ЛЖИ. И от твоей ЛЖИ многие устали». Так, так, так…
— Положи в пакет, — сказала Анна-Мария. — С самых интересных мы снимем копии и пошлем в ГКЛ…[21] О черт!
Фред Ульссон и Свен-Эрик Стольнакке, как по команде, подняли глаза.
— Взгляните на это!
Анна-Мария показывала коллегам развернутый листок бумаги.
Это был рисунок, изображающий болтающуюся в петле женщину с длинными волосами. Вокруг ее тела извивались языки пламени, сзади виднелся могильный холм с крестом. Рисунок, без сомнения, был выполнен умелой рукой. «Не профессионал, но довольно искусный художник-любитель», — подумала Анна-Мария.
— Что там написано внизу? — спросил Свен-Эрик.
— «Твой час близок, Мильдред!» — прочитала в ответ Анна-Мария.
— Это же… — начал Фред Ульссон.
— Немедленно в Линчёпинг, в лабораторию! — разволновалась Анна-Мария. — Там могут быть отпечатки… я позвоню им и скажу, что это срочно.
— Займись этим сейчас, — согласился Свен-Эрик, — а мы с Фредом разберем остальные.
Анна-Мария положила рисунок и конверт, в котором он был, в отдельные пластиковые пакеты и быстро вышла из комнаты. Фред Ульссон сосредоточенно склонился над оставшейся кучей.
— А вот еще лучше. — Он вытащил очередной листок и поднес его к глазам. — Здесь написано, что она чертова истеричка и мужененавистница и «мы еще доберемся до тебя, проклятая сука, остерегайся, иначе не видать тебе собственных внуков»… О каких внуках идет речь, у нее ведь как будто не было детей?
Свен-Эрик все еще смотрел на дверь, за которой скрылась Анна-Мария. Целое лето эти бумаги пролежали в сейфе, в то время как он и его коллеги ощупью искали хоть какую-нибудь зацепку.
— Чертов пастор, — выругался он. — Как он мог утаить от меня, что у Мильдред Нильссон был свой собственный сейф в консистории!