И кто не пускает? Думаете, ЧК? А вот и фигушки! Борис Владимирович меня не пускает. Опекун мой ненаглядный. А Тихон с ним согласен полностью. Тебе, говорит, Алёша нельзя сейчас так рисковать. Случись, мол, что ещё и с тобой — всё окончательно рухнет. На тебе лишь сейчас вся российская государственность и держится. Ибо ты — символ. Знамя.
Ну, я, в принципе, согласен с ними. Мне на людях лучше поменьше светиться сейчас. А то мало ли в Москве больных на всю голову. Опять выстрелят. И второй раз может и не повезти так. Нда. Грудь почесал. Синяк сошёл там уже почти, но я всё помню. Да и Кремль в Москве-1917, это совсем не то, что Кремль в Москве-2028. У нас туда так просто не пройти. А тут это — проходной двор какой-то. И лавки тут, в Кремле, есть. И церквей много. И просто москвичи гулять приходят. Конечно, охрана на воротах стоит. В башнях и пулемёты установлены. Но револьвер в кармане вполне может кто-нибудь пронести.
Вот и сижу я, как сыч, в Большом кремлёвском дворце безвылазно. Ночью лишь выхожу, когда ворота в Кремль закрыты. И то с конвоем. Ладно, я не жалуюсь. Время появилось, так я пока считалку тут изобрести пытаюсь. А то скучно мне.
Думаете, не осилю? Ну, посмотрим-посмотрим. Конечно, я не пытаюсь создать ничего похожего на мою Соньку или Наташкину Белку, нет. Всё проще. Я когда расшифровку телеграммы Циммермана публиковал, то как-то головой не подумал, а как это, собственно, царевич сумел шифр вскрыть? Не могу же я говорить, что в собственных руках держал незашифрованный оригинал телеграммы. Вот и пришлось выкручиваться. Считалку, мол, я новую изобрёл. Ей и вскрывал.
Поначалу думал муляж какой сделать. Для журналистов. А потом подумал, подумал и решил — а чего муляж-то? Ну-ка настоящую сделаю! Вместе с Лёшкой, конечно. Один-то не осилю. Я же по вычислительной технике много чего читал. Подзабыл, конечно. Так Лёшка поможет. Он совсем хорошо в моей памяти ползать научился. Иногда такое находит, чего я и сам забыть хотел бы. Недавно эпизод обнаружил, где мы с Лёхой Кирилловым во втором классе запечатанную пачку сигарет нашли и на двоих выкурили её за гаражами. Мы — большие! Как я тогда домой пришёл — не помню. Совсем. Даже Лёшка этого найти не смог. Мне в тот раз скорую вызывали, тошнило меня сильно. А мама даже и не ругалась. Только плакала. Неприятно вспоминать.
Я отвлёкся. Так вот, считалка. Самое близкое, что есть сейчас — это арифмометр Однера. Они, кстати, в Петрограде выпускаются. Мне купили одну штуку, и я стал издеваться над ней. Разобрал, а теперь пытаюсь её сделать не чисто механической, а электромеханической. А то лениво всё время шпеньки руками передвигать. После, возможно, и слегка программируемой смогу её сделать. А чего? Не смейтесь. По нынешним временам программируемый арифмометр — это тоже прорыв. И Лёшка помогает, как может. Достаёт из моей памяти всё, что я хоть краем глаза видел по истории вычислительной техники. Всякие схемы музейных образцов. Он даже схему первой считалки герра Цузе, Z1, нашёл. Только она слишком сложная. Такое мы пока повторить не сможем.