— Не можешь поделать с чем? — ровным голосом спросил Норман. — Не любишь меня? Ты это имеешь в виду?
— Я пыталась… я пыталась, — раздраженно сказала Карлотта.
— А теперь слишком поздно что-нибудь изменить, и ты жалеешь о сделке? — спросил Норман.
— Ты всегда употребляешь только деловые термины? — возмутилась Карлотта. — Можешь ты хоть изредка забывать о своем бизнесе?
— Полагаю, я понял, — сказал он. — Ты не любишь меня. Никогда не любила.
— И я вышла за тебя из-за денег, — истерически закричала Карлотта. — Почему ты не говоришь этого, ты ведь так думаешь? Я знаю, что ты так думаешь.
— И ты вышла за меня из-за денег, — как эхо повторил Норман.
Мгновение он стоял неподвижно, а потом сказал:
— Впервые в жизни я не думал о бизнесе, и вижу, что был неправ. Из-за своей собственной слепоты я не понял, что со мной заключили нечестную сделку. — Он говорил с горечью, и его слова, казалось, жгли мозг Карлотты.
Внезапный порыв жалости, страха и понимания охватил ее, но оттого, что она была слишком возбуждена и едва понимала, что говорит, ей захотелось причинить ему боль, поставить его на колени.
— Мне очень жаль, что это, как вы считаете, нечестная сделка, — сказала она, — но в любом случае теперь слишком поздно. Я ваша жена, даже если я люблю другого.
— Как вы сказали, вы моя жена, — печально отозвался Норман.
Он прошел через комнату к двери.
— Спокойной ночи, Карлотта, — сказал он.
И вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Карлотта проснулась с головной болью и ощущением депрессии. Ей понадобилось время, чтобы вспомнить, где она, и когда она, наконец, открыла глаза и увидела бледно-серые стены и розовые портьеры своей спальни, она с чувством отчаяния поняла, что осталась одна. Прижав руки к глазам, она села в постели и попыталась собраться с мыслями.
— Что делать? Что делать? — спрашивала она себя.
Она понимала, что вчера вела себя, как сумасшедшая. В истерическом состоянии она говорила такие непростительные вещи, которые нельзя загладить извинением или несколькими улыбками. Что Норман думает? Что значит для него кульминация его свадебного дня? Она посмотрела на часы: была уже почти половина одиннадцатого.
Прошлой ночью она долго плакала и лежала без сна. Когда, наконец, сон одолел ее, она погрузилась в тяжелое забытье без сновидений. Ей хотелось бы иметь мужество прямо пойти в комнату Нормана и извиниться перед ним. Но она чувствовала, что сейчас это невозможно.
Впервые она подумала о нем не как о человеке, влюбленном в нее, а как о муже, с которым можно не только кокетничать, но необходимо считаться. «Я должна подумать, — сказала она себе, — и найти правильный подход к нему».