Прекратившие движение и вытянувшиеся как по команде русины не сразу нашлись, что ответить. Один затянул: «Рады стараться, ваше благородие», второй крикнул: «Слава!», третий промычал что-то невразумительное, прочие же временно лишились дара речи. То ли человеческое обращение со стороны незнакомого военачальника их пугало, то ли просто растерялись. А может, все дело в том, что офицером-то я как раз и не выглядел? Какой-то рыхлый и расхристанный барчук с револьвером и «мажеской фигулькой» – разве в таком виде должен представать боевой офицер перед своими чудо-богатырями?
Да и сам не знал, что говорить дальше. Глядел в полные надежды солдатские глаза, и все всплывающие в памяти слова мне вдруг показались какими-то мелкими, пустыми и в осмысленные предложения никак не складывались. Секунды тянулись, бойцы смотрели на меня. Квадратное «сито», венчающее жерло орудия, виляя и подпрыгивая на ухабах, удалялось.
Затянувшуюся паузу нарушила пара кашеваров. Рядовой Емельян и неизвестный мне крупный бородатый мужик обошли солдат, выдавая им не очень аккуратно нарезанные куски хлебных лепешек, вяленого мяса и сала.
Заметив мое к ним внимание, солдаты прекратили выдачу пайков.
– Емелька, дуй за концервами, – бородатый свойски двинул помощника локтем в бок.
Ральф в моей башке глупенько хихикнул. Солдаты считали консервированные продукты исключительно офицерской едой, но ничего смешного в этой ситуации я не увидел. Только информацию, что в обозе имелись консервы.
– Отставить «концервы»! Давай, что там у тебя?
Время спать, а я не ел! Это виданное ли дело, чтобы офисный хомяк так развоевался, что про завтрак с обедом забыл? Непорядок, так и отощать недолго.
Мужик протянул мне лепешку и долго выбирал кусок копченого мяса побольше.
– Как звать тебя, солдат? – Я с наслаждением уже жевал хлебную лепешку. Аромат мяса терзал мои ноздри, и я с трудом сдерживался, чтобы не ускорить тормозящего дядьку обидными словами.
– Повар Никодим, – в отличие от вытягивающихся «во фрунт» рядовых, он сохранил расслабленную позу. Может, он вообще не строевой? Потом разберемся с этим. Пока же, прикрыв от счастья глаза, жевал жесткое и пересоленное, но удивительно вкусное мясо.
– Скоро кашка поспеет, – пробасил Никодим. – Дозволите привал, ваше благородие?
Верно бородатый мыслит, горячего людям похлебать необходимо. Считай, многие уже больше суток без еды. Не думаю, что в плену русинов кормили. Обернулся назад, словно собираясь проконсультироваться с кем-то:
– Если с мясом, то дозволяю, – согласно кивнул поварам головой. – Чтобы ложка в котелке стояла, сам проверю!