Бородач крякнул и выпучил глаза, картинно обижаясь.
– Вашбродь, уставы знаем! Завсегда после дела каша с мясом полагается.
Я прожевал очередную порцию еды.
– Вот что, повар Никодим. Раненым бульон свари покрепче. Молчун еще привезет нескольких. И про отряд кадета не забудь, – распоряжения рождались легко.
Бородач без лишних слов кивнул с пониманием в глазах. Скорее всего, Никодим с Емельяном уже позаботились о питании раненых, и мои приказы оказались излишни.
Меж тем выдача пайка и наш разговор с Никодимом собрали изрядную толпу стрелков – к арьергардной группе подтянулись возницы и другие солдаты. Я почувствовал необходимость что-то сказать подчиненным, приободрить их:
– Бойцы! Русины! Рад приветствовать вас вновь в рядах батальона княжьих стрелков. Нам предстоит долгий переход и бой…
Поскольку слабо себе представлял, куда конкретно движется колонна и что творится позади и впереди нас, то не нашел ничего лучше, как закончить выступление фразой: «Помните, с нами благословение княжны Белояровой!» – и демонстрацией браслета со Слезой Асеня. После чего закинул кусок мяса в рот и быстрым шагом пошел к фургону, у которого с чистой рубахой и трофейной кирасой меня ожидал Буян.
Облачаться на ходу в незнакомую броню, да с криворуким ассистентом – та еще морока, а мне приходилось еще и думу думать, как заправскому герою Гражданской войны Василию Ивановичу Чапаеву.
– Вот что, Буян. Подбери мне ординарца порасторопнее. А сам принимай десяток стрелков.
– Есть.
– Чего смурной? Молчуну десяток и тебе тоже десяток. Все по-честному вроде.
Русин не разделял моего бодрого настроя. Я приладил пояс с револьвером поверх кирасы, подвигался, привыкая к местному аналогу бронежилета.
Печальный пример Ральфа совершенно примирил меня с грузом экипировки и некоторой скованностью движений. Правда, укушенная нога и подстреленная лопатка отреагировали на наличие брони как положено, но оздоравливающее плетение в моем браслете во время беспамятства потрудилось на славу. Зуд и ритмичная тянущая боль доставляли мелкие неудобства и не более того.
– От судьбы не уйдешь, – горько выдохнул мастер-стрелок, застегивая на мне пояс с длинной увесистой саблей. Вот теперь я настоящий офицер!
– Буянище, ну чему ты не рад? Мы только что из такой передряги вышли. Внуки тебе ни в жизнь не поверят: сквернавцев больше сотни накрошили, с изменниками рассчитались, трофеи богатые взяли. Наказ княжны – спохватился! – выполнили. Сам жив-здоров, воевать можешь. Так какого рожна?
Проверил, как клинок извлекается из ножен, и этим ограничился. Сабля твердо намеревалась мешать при ходьбе, и мне приходилось поддерживать массивную гарду левой рукой.