"Прошлым летом, например" - мрачно произнес Велеслав. "Ходил с дружиной, чтобы помочь брату Владимиру занять смоленский стол".
"Дак святое дело брату помочь" - согласился Никита.
"Что тут святого?" - неожиданно яростно возразил воин. "Идти рубиться с такими же русичами, как и мы. Кипчаки в прошлом году Курск сожгли, кентавры почти до Чернигова все разграбили. В Сонгамире опять купцов побили, товары отняли. Рыцари на Полоцк ходили. Со всех сторон враги ходят на землю русскую, а мы друг с другом воюем".
"Смоленский стол принадлежит князю Владимиру. Олег Святославович напрасно его занял" - упрямо возразил Никита. "Наш князь лишь восстановил справедливость".
"Только сам Олег думает совсем по-другому" - резко ответил Велеслав. "Вот придет этим летом с дружиной своего отца, и опять выгонит Владимира. Так и будете друг на друга ходить, пока банерчаги да прочие земли наши разоряют".
"Остальные князья не оставляют нам выбора" - хмуро ответил Никита. Ему тоже не слишком нравилось, что русские князья бьются друг с другом, но он был верен своему князю и не обсуждал его действий. "Если не сгонять их с чужих столов, они скоро и в Суздаль придут. И потом, мы в основном по лесам бродим, с банерчагами разбираемся. Против других князей я ни разу не ходил".
"А если князь прикажет, пойдешь?"
Никита задумался. Да, это тоже были русичи, но свой князь важнее.
"Если прикажет, пойду" - твердо ответил он.
"А я не хочу со своими рубиться" - зло сказал Велеслав. "Не хочу убивать тебя, или Мстислава, или еще кого из ваших. И из других дружин тоже никого убивать не собираюсь. Мы все русичи" - он замолчал. "Поэтому я и не принадлежу ни к одной дружине" - уже спокойнее добавил он через несколько секунд.
"А при чем тут это?" - снова не понял Никита. "Ты же все равно воюешь".
"Только против чужаков" - ответил Велеслав. "Я ходил против банерчагов и западных рыцарей, Согамира и южных королевств, кипчаков. Но я никогда не поднимаю меч против таких же русичей. А если вступать в дружину, очень скоро придется идти в поход за очередным столом".
Никита молчал. В чем-то он понимал Велеслава, но все равно не видел выхода из существовавшей ситуации.
"Раньше Русь была единой" - после недолгого молчания продолжил Велеслав. "И мало кто осмеливался бросить нам вызов. Княжьи дружины ходили на Сонгамир и на запад. На южных рубежах каждый год гоняли кипчаков, так что купцы могли почти без страха плыть по Днепру к Чремному морю. А сейчас лишь одному каравану из двух удается проскочить через их степи".