Рано или поздно (Адлер) - страница 182

Беспомощность приводила в бешенство. Она схватила хрустальный бокал и швырнула о стену. Он громко разбился на множество осколков. Вслед за ним отправились тарелки «Лимож». Элли ринулась к стенному шкафу. Одежда полетела на пол. Туда же — сексуальное белье из комода. Она яростно утрамбовала кучу ногами и под занавес залила вином белый атлас и кружева, глядя дикими глазами, как расплывается красное пятно. «Мой сон сбылся, на постель струится кровь, сейчас эта пучина меня поглотит…»

И она пронзительно закричала. Прибежал Бак. Посмотрел на разбитую посуду, на мокрую постель, на милые вещицы, которые он купил ей, желая сделать приятное. Охранники в санатории «Гудзон» сейчас узнали бы этот ледяной взгляд и импульсивно сжатые сильные пальцы.

Он двинулся к ней. Элли быстро шагнула назад, не отрывая глаз от маски. Еще шаг, и спина уперлась в стену. Бежать некуда. Он так близко, что она слышит дыхание, насыщенное запахом мяты.

Он схватил ее за грудь, плотно прижался к телу. Она почувствовала, как он дрожит от возбуждения.

— Нет. — Элли отвернула лицо в сторону. — Нет, нет, нет…

Из-за его спины она увидела приоткрытую дверь. Близость свободы придала сумасшедшую силу. Она присела, нырнула под его руку, схватила мучителя за ноги и дернула. Он растянулся во весь рост, Элли рванулась к двери. Он извернулся и поймал ее за штанину.

Сверкнула красивая серебряная вилка «Кристофле». В одно мгновение она очутилась у Элли, а в следующее вонзилась в мучителя. Он зарычал от боли и выпустил жертву.

Элли устремилась к выходу.

Мучитель оказался проворнее.

— Сука.

От удара Элли не рухнула замертво. Даже не пикнула. Просто сделала поворот на сто восемьдесят градусов и уперла в него взгляд.

Она смотрела так же, как ее бабушка. С ненавистью и отвращением. Презирая. Будто перед ней было последнее ничтожество.

Он поискал, чем бы ее связать. Выдернул вилку из настольной лампы и шнуром стянул Элли руки за спиной. Постоял, постоял и, глядя на нее, вынул из кармана нож.

Время замерло.

Звонко выскочило лезвие. Элли подумала, что сейчас умрет — и слава Богу. Но он только перерезал шнур.

Затем, тяжело дыша, медленно стянул с лица маску.

Ее изумление длилось не меньше минуты. Наконец она обрела дар речи.

— Эд Йенсен? Но почему? — Он молча вышел из комнаты. Дверь осталась открытой. Свобода. Но Элли не шелохнулась.

«Зачем он это сделал? Зачем? И кто он?» Бак вернулся с длинной веревкой. Связал ей лодыжки и снова стянул за спиной руки. Вздохнул:

— Эх, Элли, Элли, какая же ты глупая женщина. Неужели не понимаешь, что у тебя нет шансов?