Якоб спросил госпожу, не поранилась ли она.
— Да нет, пустяки, мой друг. Сам-то ты как?
— Я? Я очень рад, что еще не слишком стар и могу не только быстро соображать, но и быстро действовать. Вас чуть не убили, капитана! Клянусь, что кучер умышленно так поступил. Видно, он хотел, чтобы вы погибли под колесами его экипажа.
— Чепуха, ты все выдумываешь! — ответила Сирена и в то же время нахмурилась, припомнив, что в лице кучера, мелькнувшем перед ней, было что-то подозрительно знакомое, но вот только что именно…
* * *
Камилла знала, что путь от Друри-Лейн до конторы Тайлера обычно занимает не более получаса. Но еще прежде, чем она покинула дом, на Лондон стремительно наползли низкие свинцовые тучи, и народ стал готовиться к приближающейся буре. Улицы мгновенно были загромождены извозчичьими пролетками и каретами. Люди торопились попасть под родную крышу прежде, чем хлынет ливень и вздуются сточные канавы, наполняя город запахами нечистот.
Сверившись с крохотными, приколотыми к воротничку платья часами, Камилла увидела, что находится в пути уже более сорока пяти минут, а между тем от конторы Тайлера ее все еще отделяет довольно значительное расстояние.
Внезапно экипаж остановился, и Камилла нагнулась вперед, пытаясь разглядеть, в чем дело. Со стороны Сент-Брайдс-Лейн прямо по улице двигалась телега, на которой было устроено нечто вроде деревянной клетки. Внутри сидела какая-то женщина со спутавшимися от грязи волосами и неимоверно тощим телом. Камилла содрогнулась, поняв, что эту бедную душу волокут через весь Лондон в направлении Вифлеемской больницы, более известной в народе как Бедлам.
Камилла не могла оторвать глаз от этого печального зрелища, словно бы зачарованная страданиями несчастной. На женщине болтались какие-то жалкие лохмотья, обнажавшие изможденное тело и свежие, кровоточащие раны на груди и костлявых руках. Телега была помечена знаками Брайдуэлла — этой чудовищной смеси исправительного дома и больницы для женщин и детей. Сердце Камиллы сжалось от отчаяния. Пустой, отсутствующий взгляд посаженной в клетку женщины вернул ее к тем страшным воспоминаниям, которые, казалось бы, давно уже были погребены в самых надежных тайниках души.
Сколько же лет прошло с тех пор, как девушка увидела такой же вялый, оцепенелый ужас в глазах собственной матери? Камилла была тогда совсем ребенком, ей не исполнилось еще и десяти.
— Твоя мама очень сильно болеет, деточка, — твердил отец. — Папочка собирается отправить ее в больницу. Там ей помогут.
— Нет! Нет! Пожалуйста, не забирай мамочку, папа, пожалуйста! Я сама за ней присмотрю, только не забирай мою мамочку!