К тому времени, когда вечером того же дня они достигли имения, Станден глубоко сожалел о том, что их сопровождал Хью. Мальчик скакал между ним и экипажем, в котором ехала мисс Пенуорт, и всю дорогу не умолкая болтал, так что герцогу не удавалось вставить ни слова.
Мысли Стандена, как все три последние недели, были заполнены мисс Пенуорт — неужели всего три недели назад она сломала его коляску и ранила его в самое сердце?
Почему, спрашивал он себя, когда, наконец, они свернули на тенистую подъездную дорогу, ведущую в любимое им имение, — почему нельзя было посадить мисс Пенуорт на переднее сиденье экипажа, чтобы можно было видеть ее, не выворачивая шею, и разговаривать с ней, не повышая голоса?
Вид усадьбы всегда вызывал в нем приятные чувства, и теперешняя встреча с этим огромным особняком, к которому они подъезжали, волновала его еще больше, чем обычно. Когда-то это была крепость, которую впоследствии расширили и превратили в роскошный загородный дом с огромными залами. Заходящее солнце отражалось от кирпичного фасада особняка, и это зрелище заставило Хью восторженно присвистнуть, а Грейс изумленно охнуть.
Герцогу хотелось увидеть выражение ее лица, когда она в первый раз увидит его родовое гнездо, и поэтому, когда лакей опустил лесенку, намереваясь подать Грейс руку, он быстро сказал ему, чтобы помог спешиться Хью, и сам подал руку притихшей путешественнице.
Остановившись на верхней ступеньке, она с широко распахнутыми глазами медленно окидывала взглядом огромное имение, словно считая, сколько шагов потребуется, чтобы добраться до его дальних крыльев. Потом она быстро перевела взгляд на Стандена, и в этом взгляде явственно читалось замешательство от этой грандиозной панорамы. «Не показалось ли ей, что она въехала на вражескую территорию», — подумалось герцогу.
Немного смутившись от ее реакции, он по-мальчишески ухмыльнулся и сказал.
— Большой, да?
— Как вам удается находить здесь свою бабушку? — спросила Грейс, опираясь, наконец, на его руку и спускаясь на каменную дорогу.
К его удовольствию, она не сразу отняла руку, словно боясь, что потеряет его.
Пользуясь моментом, герцог сунул ее руку себе под локоть и ответил со смехом:
— К счастью, бабушка без ума от своего сада. Если ее нет у себя в гостиной, я обычно нахожу ее возле розовых кустов.
Когда они зашли по каменным ступеням в огромный холл с выложенным мраморными плитами полом, Грейс почувствовала, как колотится ее сердце. Не знала только, отчего: от вида этого величественного загородного дома, или оттого, что герцог, завладев ее рукой, вроде бы не намеревался ее выпускать. Он тащил ее так быстро мимо дубовых резных дверей, попутно рассказывая с мальчишеской гордостью, которая из них вела в золотую гостиную, а которая в гостиную Купидона. Грейс, конечно, ничего не запомнила, она едва успевала переводить дыхание.