Но Грейс не было известно, на что обращают внимания мужчины. Открывая дверь, она извинилась за то, что заставила себя так долго ждать.
С рукой, занесенной, похоже, для очередного удара по двери, герцог застыл на месте, когда увидел перед собой прехорошенькую извиняющуюся Грейс.
— Я просто не привыкла, чтобы служанки укладывали мне волосы, — сказала она нервно, поднося руку к голове: — Если вам не нравится, — сказала она, убирая руку и разглаживая свое шелковое в золотую полоску платье, — я могу попросить, чтобы она убрала эти колечки и сделала все как было.
— Нет, не надо, — ответил Станден, беря ее за руку, когда она собралась было снова зайти в комнату к служанке. — Очень мило. Не хуже, просто по-другому. Эти завитушки, обрамляющие щеки, мне даже нравятся.
Довольная комплиментом, Грейс накрутила локон на палец.
— Спасибо, ваша светлость.
Предложив руку, он повел ее по коридору. Идя рядом с ним, она пыталась утихомирить нервный трепет своего сердца, а он смотрел на нее совсем таким же взглядом, как Колин смотрел на ее сестру, когда они ехали на бал к Рамзи. Этот взгляд заставлял ее испытывать все нарастающее чувство неловкости и ощущать несомненную притягательность излучаемых им силы и мужественности. Кровь прилила к ее щекам, когда она подумала, что у их дружбы едва ли может быть продолжение.
Стремясь подбодрить ее, Станден сказал:
— А вы понравились бабушке. Ей как раз не хватает такой родственницы, как вы.
Эта реплика убедила Грейс, что у него нет недостойных замыслов относительно ее персоны, и она ответила ему улыбкой. Ни один джентльмен, будь он даже повесой, обладающим самыми страшными недостатками аристократического воспитания, не стал бы представлять случайно встреченную женщину своей бабушке. А герцог Станденский вовсе не был худшим из всех знакомых ей аристократов. По сравнению со своими друзьями типа лорда Филипа Бреббертона, сэра Фредерика Гейтса и самодовольного пижона достопочтенного господина Блейка герцог производил впечатление на удивление неиспорченного человека, помнящего о ее благовоспитанности.
Но мысль, что он мог бы воспринимать ее как свою родственницу, была ей не по душе, поэтому она поддела его:
— Когда Хью или Тэдди, или Кейт называют меня «тетя Грейс», это звучит вполне нормально, ваша светлость; но вот если бы вы стали меня так называть, я бы этого не стерпела.
В ответном взгляде Стандена было столько теплоты, что смех замер у нее в горле.
— Думаю, моя бабушка хотела бы назвать вас «внученька», — ответил герцог непринужденным тоном, показывающим, что свою престарелую родственницу он воспринимает не вполне серьезно.