Всё новые и новые варианты возникали передо мной. В конце концов мне стало тошно. Или природа наградила меня необузданным воображением, или я слишком плохо думала о людях, десятками записывая их в убийцы, или же я сама являлась воплощением Галактического Зла – а потому все вокруг желали моей смерти… Получился целый список фамилий – этот человек вполне мог меня заказать, и этот тоже, и тот…
Неужели я такая отвратительная? Неужели на самом деле существует столько причин расправиться со мной?
Нет, глупости!
Я, конечно, не ангел, но вполне приличная девочка и вовсе не заслуживаю билета на тот свет. В любом случае я обязана вырастить Натку, возможно – ещё и внуков. И дождаться дня, когда наша с Игорем компания превратится в империю. И с Володей уже мечтаю о совместном будущем… Короче говоря, миллион планов. Вот почему мысль о том, что какой-то негодяй попытался переписать мой жизненный сценарий, меня взбесила.
Вычислить и уничтожить!
Закатать в асфальт!
Приступ ярости сменился новой волной страха, на глаза навернулись слёзы – вдруг представила, что Натка осталась одна. Моя бедная малышка! Едва не лишилась матери – своей яркой, талантливой мамочки-предпринимательницы…
Я кинулась на поиски телефона. Гостиничный номер был завален пустыми пакетами, смятой упаковкой и прочим барахлом, зато под зеркалом в прихожей выстроились в ряд туго набитые чемодан и сумки.
Наконец нашла мобильник, включила его и набрала дочкин номер.
– Мам, привет! Ты уже в аэропорту? – Ещё рано, доченька, – прогнусавила я, едва не всхлипывая. – Даже номер пока не сдала. Не забывай, у нас на четыре часа меньше.
– А почему у тебя такой странный голос?
– Я вдруг поняла, как страшно по тебе соскучилась!
– И что? Рыдать из-за этого? – скептически хмыкнула Натка. – Вообще-то я тоже соскучилась… У тебя там, наверное, день за неделю идёт из-за обилия впечатлений. Тут в лесу, кстати, тоже.
– Почему? Тебе там не нравится?
– Нравится, не переживай. Но всё очень необычно, ты же понимаешь.
– Как там Лёня и Иванцова?
– О, пожалуйста, не объединяй их в одно целое. А впрочем, сейчас я не думаю ни о нём, ни об этой… об этой корове. Мы же с тобой объявили мораторий на мысли о Лёнечке. У меня тайм-аут. Я тихо курю в сторонке.
– Ты начала курить?!
От моего вопля едва не оборвалась люстра, а Кристина в холле гостиницы, наверное, перекрестилась.
– Мама, боже мой! Это образное выражение.
– Ты, пожалуйста, в следующий раз выбирай эти выражения. А то вернусь домой совсем седая, как фронтовик.
Точно! Именно так и произойдёт. Учитывая, что мне пришлось пережить за последний час…