– Какое же большее? – не понял Костя и даже замотал головой – уж очень мудрено мыслил Игорь, что вообще было на него не похоже.
– Чтобы получить в конечном итоге политическое и военное преимущество против нас, русских, ну и России, конечно, тоже.
– А-а-а! – осенило Костю. – Прости, сразу не понял. То есть столкнуть весь белый свет с Россией!
Все помолчали, пораженные светлой мыслью Божко и цинизмом Олеси Тищенко.
– А ты не ошибаешься? – спросил Сашка лукаво.
Он уже готов был, как всегда, захихикать, но Игорь так уничижительно посмотрел на него, что Тулупов внезапно покраснел и сбросил пары.
– Хотелось бы ошибиться, да дальше некуда.
– Ну да… – раздумывая над парадоксальной мыслью, согласился Костя, – похоже на то. Значит, Запад пошел ва-банк.
– А куда ему еще деваться? – робко вставил Сашка.
– Лихо начала бабенка… – устало произнес Божко. В этот момент он сам на себя не был похож. – Слушай, я все время воевал и везде проигрывал: Афган, Босния, Ирак. Надоело отступать.
Все снова помолчали. Елизавета, как показалось Косте, почти любовно посмотрела на Игоря. Костя отвернулся, чтобы лишний раз не ревновать. Нравились, видать, ей героические личности, пусть и с попорченной психикой. Зато Сашка Тулупов наконец понял, что у него нет ни единого шанса с такой красной мордой. Хотел ему Костя сказать, что надо было думать, прежде чем лезть в пекло, да не стал терзать душу партнера.
– Интересно, – снова подал он голос, чтобы отвлечь Завету от Божко. – Туркам – Крым, полякам – Галичина и Волынь. А что американцы потребуют?
– Все остальное, – храбро заявила Завета, которая не села, как прежде, рядом с Игорем, а заняла место рядом с водителем. – А самое главное – «Пояс верности».
– В смысле? – удивленно спросил Игорь с заднего сиденья. – Какой еще «Пояс верности»?
Разумеется, он подумал совсем о другом значении этого выражения, но не решился произнести вслух.
– Или «Петля анаконды», – преспокойно сказала Завета, – Балтия, Польша, Румыния, Болгария, Украина, Грузия и Киргизия. Все то же самое, что и во время холодной войны, но только гораздо ближе к нам.
– Ого! – искренне возмутился Игорь. – Значит, опять воевать?
– А мы что делаем? – спросила она шутливо.
– Ну да… – оторопело, словно его вывели на чистую воду, согласился Игорь, – я и не подумал. Я уже привык драться.
Все-таки в душе он оставался просто солдатом и мыслил как солдат. Это хорошее качество, свойственное мужественному человеку. Так, по крайней мере, думал Костя. И в этом отношении Игорь Божко ему импонировал.
– Ну а куда ты денешься?! – с жесткими нотками в голосе спросила Завета и подмигнула Косте, как старому приятелю.