Варвары (Пакулов) - страница 30

Близ своей походной столицы Агай делал смотр всему войску. Его конь шел иноходью, мел длинным хвостом ископыченную землю. Никто не сопровождал парадный выезд царя. Он ехал один на виду у двухсоттысячного войска. Радостные кличи были ему и свитой и надежными телохранителями. Вся эта бесконечная стена всадников, одетых в железные или бронзовые панцири, все эти воины, блистающие шлемами, потрясающие копьями и мечами, вся несокрушимая лавина – готова по одному знаку своего царя сдвинуться с места и полететь, сметая на пути все. Ибо воистину сказано, что скиф перед строем врагов не знает страха, кроме страха за жизнь вождя, и боится в сече только его гнева.

Агай подъехал к огромному холму, аккуратно сложенному из тугих вязанок хвороста. Семьсот пятьдесят возов, груженных такими вязанками, ушло на возведение холма. На вершине его была устроена площадка, на ней стоял бронзовый котел с вином, рядом торчал воткнутый старинный обрядный меч. По краям площадки замерли предсказатели, старший держал в руках деревянное изображение главного скифского бога-отца Папая.

Царь поглядел влево, вправо. Огромным, плотным кольцом окружало холм его воинство. Наступил час, когда тысячи юношей на глазах всего племенного союза станут равноправными его членами – воинами. Каждую осень свершается этот заведенный прадедами обряд. Все они – широкоплечие, с втянутыми животами и чуть тронутыми волосом тугими лицами, выстроились у подножия холма, перед ведущими наверх ступенями. Каждый из них взойдет на холм и на виду у всей Скифии превратится из мальчика в мужчину, защитника ее очагов и кибиток. Если одежда их различала – сыны царских скифов почти все приоделись в лучшие шерстяные кафтаны и сапожки, а дети скотоводов выделялись овчинами и чувяками, то торжественность лиц объединяла их, и походили они друг на друга, как стрелы в туго набитом колчане.

Агай спешился. У ног его, на разостланных войлоках лежали груды коротких мечей-акинаков, вывезенных сюда из царского арсенала. Он снял сияющий шлем работы Лога, и тотчас два старца подвели к холму белого, как облако, коня. Двое юношей приняли из рук в руки повод и взошли с конем на площадку холма. Там передали его энареям. Старший предсказатель выдернул из хвороста обрядный меч, положил его рукоятью на протянутую ладонь одному из юношей. Свободной рукой юноша распахнул кафтан, оттянул под левым соском кожу и коротко полоснул лезвием меча. Тонкая струйка брызнула в котел с вином. Юноша передал меч другому и пошел с холма. Сойдя вниз, он стал на свое место, а остальные один за другим все шли и шли на вершину и снова спускались, образуя прежний строй перед ступенями. Наконец последний, которому предстояло взойти на холм, направился к царю. Агай взял из груды мечей один, вручил юноше. Тот поднялся на площадку, пустил кровь. Ему подали ковш. Он зачерпнул им из котла, поднял над головой, повернулся кругом и на виду войска отпил глоток. Потом окунул в котел врученный царем меч и плашмя пришлепнул его к спине коня. На белой шкуре храпящего, чуящего кровь скакуна ярко отпечаталась красная полоса. Всеобщий крик приветствовал юношу, ставшего воином и побратимом. Юный воин стал сходить вниз, а по ступеням уже поднимались другие. Свершив обряд, они тут же расходились, каждый в отряд своего отца.