— Нет-нет, и не просите, Эраст Петрович имеет репутацию разбивателя сердец. Неужто и вы не остались равнодушны к его мраморному лику? Берегитесь, я взревную и установлю за вами секретное наблюдение! — шутливо погрозил пальцем генерал.
Но, конечно, упирался недолго — обещал нынче же пригласить петербуржца ужинать.
Гликерия Романовна надела серебристое платье, имевшее у неё прозвание «фатального», надушилась пряными духами и даже чуть-чуть подвела глаза, чего обычно не делала. Хороша была так, что минут пять не могла выйти на лестницу — всё любовалась на себя в зеркало.
А мерзкий Фандорин не пришёл. Весь вечер Лидина просидела рядом с пустым стулом, слушая цветистые комплименты хозяина и разговоры его скучных гостей.
Когда прощалась, Константин Фёдорович развёл руками:
— Не пришёл ваш «таинственный». Даже на записку ответить не соизволил.
Она стала уговаривать генерала, чтоб не сердился — может быть, у Фандорина важное расследование. И сказала:
— Как у вас мило! И гости такие славные. Знаете что, а устройте завтра опять ужин, в том же самом кругу. А Фандорину напишите как-нибудь порешительней, чтоб непременно пришёл. Обещаете?
— Ради удовольствия вновь видеть вас у себя я на все готов. Но что вам так дался Фандорин?
— Не в нем дело, — доверительно понизила голос Лидина. — Это так, пустое любопытство. Если угодно, каприз. Просто мне сейчас очень одиноко, хочется почаще бывать в обществе. Я вам не говорила: я ухожу от Жоржа.
Генерал понял доверительность. Оглянувшись на свою мымру-жену, немедленно предложил завтра отобедать за городом, но это Гликерия Романовна быстро исправила. В сущности, старику было совершенно достаточно слегка пококетничать с молодой привлекательной женщиной, а насчёт обеда у «Яра» это он сказал уж так, по привычке, как отставной гусарский конь, что стучит копытом, заслышав дальний звук трубы.
* * *
Назавтра Фандорин, хоть и с опозданием, но явился. Больше от него, собственно, ничего и не требовалось — в своих чарах у Лидиной никаких сомнений не было. А выглядела она нынче не хуже, чем вчера. Даже ещё лучше, потому что придумала надеть расшитую мавританскую шапочку, спустив с неё на лицо прозрачную, совершенно неземную вуальку.
Стратегию выбрала самую простенькую, но безошибочную.
Сначала не смотрела на него вовсе, а была любезна с самым красивым из гостей — конногвардейцем, адъютантом генерал-губернатора.
Потом, с неохотой уступив просьбам хозяина, исполнила смелый романс г-на Пойгина «Не уходи, побудь со мною», сама себе аккомпанируя на рояле. Голос у Гликерии Романовны был небольшой, но очень милого тембра, на мужчин действовал безотказно. Выпевая страстные обещания «утолить и утомить лаской огневою», смотрела поочерёдно на всех мужчин, но только не на Фандорина.