— В вашем племени приняты постоянные пары? — осторожно спросил Араб.
— Да. Юноша и девушка, решившие жить вместе, объявляют это своим родителям, и помнящие решают, могут ли они сойтись. Если их кланы не пересекаются ближе, чем в четвёртом колене, то им разрешают создать новую семью. Родители строят им дом, и они поселяются там.
— А что делают эти помнящие и что они должны помнить?
— В каждой семье есть помнящая. Она помнит, кто, когда и с кем создал новую пару и сколько у них родилось детей. Каких именно, с кем эти дети создали пары и так далее. В племени кровь не должна пересекаться слишком часто. Это плохо.
— И они помнят всё это наизусть? Ничего не записывая?
— Да. У нас нет этого. Мы ничего не за-пи-сы-ва-ем, — по складам выговорил старик новое слово.
— И у вас никогда не бывает так, чтобы в один не самый прекрасный момент создавшие пару расстались, чтобы создать новую семью?
— Иногда бывает, — спокойно ответил вождь. — Люди есть люди. Иногда они сходятся, иногда расстаются. Иногда случается так, что мужчина и женщина из разных семей встречаются тайно. Но у нас к этому относятся спокойно. Если они не хотят уходить, чтобы составить другую пару, то и волноваться не о чем.
— Странно. У нас из-за этого доходит даже до убийства, — усмехнулся Араб. — Получается, если мне понравится какая-то женщина и она будет не против, то её муж не станет ждать меня с дубиной в кустах?
— Нет. Но ведь ты не просто так спросил об этом. Тебе нужна женщина? — неожиданно оживился старик.
— Нет, нет. Сейчас мне не до этого, — рассмеялся Араб, — просто хочу знать на будущее. Я же говорил, не хочу нарушать обычаи по незнанию.
— Жаль, — откровенно огорчился Чин.
Внимательно посмотрев на него, Араб понимающе кивнул головой:
— Хочешь привязать меня к своему племени.
— Ты и вправду умён, — кивнул головой старик. — Мне очень хочется, чтобы ты не просто думал о благе племени, а заботился о нём как о своей семье.
— Тебе нет нужды заставлять кого-то удовлетворять мои потребности. Я и так сделаю всё, что смогу, — грустно улыбнулся Араб.
— Хорошо, — радостно улыбнулся Чин, и Араб неожиданно поразился детской наивности этого человека.
Старик поднялся и, кивком головы попрощавшись с лежащим, вышел из шалаша. Проводив его взглядом, Араб в очередной раз проклял свою беспомощность. Оказавшись в мире, где от мобильности и способности защищаться зависит жизнь, он не способен даже позаботиться о своих насущных нуждах.
Таким беспомощным он бывал всего несколько раз в своей долгой и полной приключений жизни. Первый раз, когда появился на свет, и ещё дважды, когда его настигли пули преследователей и осколки ручных гранат.