За спиной матери виднелась голова Дика Мелени с полуприкрытыми глазами, он откинулся на откинутое переднее сиденье. Его адамово яблоко выпирало вверх, и он тяжело дышал. Теперь Гейл не сомневалась, что они трахаются. В гараже заниматься этим было безопаснее, чем в доме. Там их могли засечь Кэппи или вернувшаяся от подружки Гейл.
Ее мать, которой было уже сорок восемь лет и которая ни разу в жизни не позволила себе произнести хотя бы одно неприличное слово, сейчас кувыркалась на Дике Мелени. Этим она занималась постоянно, особенно когда отец уезжал в гольф-клуб, на рыбалку, на охоту, в аэропорт или куда-нибудь еще.
В тот день Гейл сделала еще одно открытие: ее мать — шлюха.
И вот несколько лет спустя все это она смогла передать в своем рассказе, используя жаргонные словечки и детально описав сексуальную сцену. Тогда, в шестьдесят четвертом году, издатели непременно требовали от автора таких вот подробностей. Этим они хотели привлечь читателей. Она продала свой рассказ журналу «Эсквайер», и критики отметили своеобразие языка и точность психологических ощущений у этой начинающей писательницы. Да, действительно, писала она легко и рассказ получился отличным, искренним, отражающим вкусы времени. Так его охарактеризовали критики. Они писали, что редко в беллетристике жизненные факты подаются с таким тонким психологизмом. Читающая элитная публика изменила тогда свои вкусы. Все стали авангардистами, и исповедь сексуально взрослеющей девочки-подростка, которая входит во взрослый мир, противоположный ее детским представлениям, всем понравилась.
Раздались даже голоса, что пора менять таких мэтров, как Трумэн Капоте, на молодых эссеисток, и заинтригованный классик несколько раз приглашал Гейл пообедать с ним. Казалось, что все вокруг прочитали именно этот номер «Эсквайера» и были просто покорены рассказом никому ранее не известной Гейл Шуйлер.
Гейл отхлебнула из чашки горячий чай, а мысли ее унеслись сейчас далеко, в Нью-Йорк, в те далекие годы, когда она стала «открытием года». Так ее называли литературные обозреватели солидных газет. А Эуджения Шепард тогда написала, что теперь в литературе воцарят молоденькие блондинки с длинными волосами в выцветших штанах и свитерах грубой вязки.
Она была тогда очень хорошенькой и талантливой. Со всех сторон слышались комплименты. И только журнал «Женская ежедневная одежда» назвала ее «нечестной». Нечестной по отношению к взглядам старшего поколения, нечестной в отношении женской гордости, нечестной по отношению ко всем тем, кто лишен ее молодости и привлекательности.