— Именно. Тоже так получилось, два паренька что-то в земле колупали, мы их окликнули — там и рвануло. Фугас, оказывается, дети ставили для нас, а от оклика испугались, ручонки не то сделали. Им по триста баксов за фугас платили, так старались.
— Неплохие деньги…
— Не, платили-то фальшивками в основном. Потому этот бизнес и увял — возишься, возишься, а тебе фальшак суют… Не то.
— Так тогда мысль поясни.
— Больно надо метать тут бисер разума пред всякими этими… которые хрюкают… — выразительно смотрит на меня хромой.
— Не буду больше! — честно говорю я.
— Это ты зря… От многого отрекаешься… теперь и не похрюкать будет, невеселая житуха в перспективе — задумчиво тянет время Енот.
— И все таки?
— Это трудно высказать, чтоб нормально получилось. Получится либо глупость фанфарная, либо пафос убогий… Вот вообще — а для чего человек живет? Что такое — цель в жизни? Вот для мужчины — что является показателем его успеха?
— Фигасе ты спросил! — теряюсь я.
— Почему нет? Простой вопрос. И что забавно — раньше на него не стеснялись отвечать. Причем и с женщинами все было ясно и с мужчинами.
— Погодь, и что там с женщинами ясно — заинтересовывается пулеметчик.
— Да все ясно. Раньше — четыре 'К' в том или ином виде. То есть Кирхе, Кюхе, Клейде, Киндер, теперь идеал — это выпить цистерну шампанского, сьесть тонну икры и насосать себе на 'Лексус'. Или на 'Мазду', если сосаемые не широки в кошельке. С женщинами как раз все ясно. Может скупить все лапти и тряпки самых модных брендов в близлежащих бутиках Парижа — тогда Богиня, не может — дура лошарная, все просто.
Чуть было не нарушаю обещание 'не хрюкать', вспомнив недавнюю стычку Кабановой с чайлдфришной медсестричкой, удерживаюсь. Сижу со старательно сохраняемой постной физиономией. Енот осторожно, словно идет по тонкому льду, прощупывающе так, продолжает:
— Вот что такое 'не зря прожитая жизнь'?
— Ну не знаю… мне кажется у каждого это свое должно быть…
— Да ну? И нет общепризнанных ориентиров?
— Ну те, что были, как то не для всех. Наворовать побольше и свалить из сраной Рашки в Лондон — как бы не для всех идеал и венец успеха.
— Да брось, я не о том.
— Тогда о чем?
— Если б я смог так сходу и афористично ответить, то был бы велик, как все древнегреческие Сократы и Аристотели одним пучком связанные. Ты к слову был на первой или на второй? — неожиданно спрашивает Енот у Сереги.
Тот, не очень удивясь странному вопросу, отвечает, что на второй.
— И какое у тебя было ощущение? — с журналистской вьедливостью уточняет хромой.
Серега задумчиво отвечает: 'А вперемежку. То понимал, что я лох, который за чужие денежки горбатится и шкурой рискует зазря, пока умные ребятки в тылу бабло молотят. А было, что и наоборот — я делал мужскую работу и на мне все держалось, пока другие в тылу крысили… Хотя первое чаще, пожалуй. Особенно когда вернулся. А там когда видел, что мы за чуму остановили — бывало и гордился собой и своими ребятами. Да, гордился. Было такое'.