— Да, мне было слишком жарко, — согласился Уилл. — Как ты узнала об этом?
— Ты сказал мне об этом сегодня днем перед тем, как лег спать.
— О да. — Уилл потер рукой лоб и провел ею вверх, к сверкающей на затылке лысине.
Он казался не таким, каким был сразу после своего прибытия. В течение всего обеда он выражался немного неясно, часто забывая слова, а в его глазах снова появилось это направленное внутрь выражение.
Он просто устал, — подумала Бренвен, — конечно, он устал.
Эллен, на которой было длинное мягкое платье из золотистого кашемира, свернулась рядом со своим мужем на кожаном диванчике. Бренвен в пурпурной шерстяной юбке и светло-зеленом пуловере обеспокоенно сидела в глубоком кожаном кресле. Уилл, который сидел точно в таком же кресле, снова потер рукой лоб и прокашлялся.
— Мне бы хотелось рассказать вам, что произошло, — начал он.
— Ты уверен, что ты действительно хочешь этого? — нейтральным голосом сказал Джим. — Тебе придется повторять свою историю снова и снова в течение нескольких следующих дней. Нам не хотелось бы оказывать на тебя давление. Мы хотели бы, чтобы ты считал этот дом местом, где можешь просто отдохнуть.
— Я хочу, чтобы Бренвен узнала об этом, — сказал Уилл, глядя прямо на нее, — и я подумал, что я просто… э-э… расскажу вам троим одновременно.
Эллен и Джим оба наклонили голову, чтобы показать, что они понимают его чувства, и Уилл начал свой рассказ.
— Мы не получили предупреждения, на которое я надеялся, перед восстанием. Я в течение нескольких недель пытался убедить Алету уехать из Тегерана вместе со мной и взять с собой Пола, но она не хотела сдвинуться с места. Я был расстроен этим и разнервничался, но продолжал тем не менее осуществлять свои планы, будучи уверен, что вовсе не опережаю события. В то утро все, казалось, произошло в один момент. Шум, крики, люди ворвались в дом и стали бегать по всем комнатам. У них были ружья, винтовки. Они застрелили Алету и Пола и некоторых слуг, которые пытались помешать им. Их застрелили прямо в спальне. Я находился в другой части дома, готовя деньги, паспорта и тому подобное. Я не знаю, почему они не прибежали ко мне, но они этого не сделали. Одна из служанок, женщина, ворвалась ко мне и сказала, что моя жена и сын мертвы. Она все тащила меня за руку, повторяя, что я должен выбраться из дома до того, как они вернутся, и что она отведет меня туда, где нет опасности. Но я не мог уйти, не увидев свою жену и мальчика…
Рассказ Уилла прервался, а его пальцы впились в ручку кресла. Его лицо было изможденным, но на нем не было никаких эмоций. В течение всего этого рассказа голос тоже оставался равнодушным.