— Стоит, Саймон. Обстоятельства, которые привели тебя на это место, в эту семью, в эту жизнь, от тебя не зависели. Это не твоя вина. Ты не можешь винить себя за то, что сделали с тобой… Или за то, что случилось с ним.
— Я забрал его жизнь! — взорвался Саймон и, вырвав свою руку, беспокойно пошел вперед.
Его слова прозвучали настолько грубо, что у Лиллиан слезы навернулись на глаза, похоже, уже в сотый раз за этот день.
— Нет, — настаивала она, схватив его за плечо и разворачивая к себе. — Тебе дали его жизнь. И это — подарок. Более того, ты прожил эту жизнь с честью и достоинством. Ты представлял его и его имя и все, что должен был представлять он, потому что он сам не мог этого сделать. Я уверена, если бы он понимал все обстоятельства, он был бы доволен. Он любил бы тебя за то, что ты сделал и какой ты есть.
Саймон долго думал над ее словами, потом тяжело вздохнул.
— Похоже, он доволен своей жизнью здесь, — прошептал он.
Лиллиан кивнула, подумав о счастливом доме, который был построен для ребенка. Она могла думать о нем только как о ребенке, несмотря на его высокий рост и крупную фигуру. Чем дольше они находились с ним рядом, тем больше Саймон-ребенок рассказывал им о том, как весело проводит время, как он обожает приезды мамы и что у него даже есть собака, с которой он играет.
— Он счастлив, Саймон. Твой брат, возможно, намного… проще, чем окружающие его люди, но зато у него есть огромная способность любить. Экономка и мисс Льюистон обожают его, с твоей матерью их связывают крепкие узы, а теперь… — Она потянулась и дотронулась до его лица. — У него есть ты и я.
Саймон кивнул, но Лиллиан заметила, как в его глазах блеснули слезы.
— Ты действительно права. И я собираюсь приезжать сюда, видеться с ним всякий раз, как только смогу. Когда я отправился сюда, я не знал, что найду, что буду чувствовать.
— Я понимаю.
— Но в тот момент, когда я увидел его… — Саймон замолчал, и на лице вдруг появилась теплая и искренняя улыбка. — Я полюбил его. Я знаю, что никогда никому не позволю его обидеть. Я сделаю все, чтобы предотвратить это. Все.
Лиллиан вздрогнула. В его словах было столько страсти. Если он когда-нибудь узнает, что главной целью ее приезда сюда было именно это: раскрыть секрет, который она теперь знала, и потом распространить его по всем уголкам светского общества, чтобы уничтожить доброе имя его отца…
Он наверняка никогда не протянет ей руку. Он будет презирать ее. Он справедливо будет смотреть на нее как на угрозу собственному брату, угрозу своему будущему.
Саймон переплел пальцы с ее пальцами, и тревога Лиллиан ушла вместе с этим прикосновением.