Уже в темноте мы приехали на просеку в густом лесу. Здесь в бревенчатых срубах, видимо, прежде был штаб немецкой части. По сравнению с прежними местами мы обустроились вполне сносно — железная печурка обогревала нас; я хотя и спал на полу, но на деревянном и более свободно, офицеры обустроились на нарах. От немцев остался даже штабель дров.
Туалет у немцев был устроен своеобразно: к двум соснам было с одной стороны прибито отесанное бревно на уровне колен, а с другой — прочная жердь на уровне спины. Садишься на бревно, спиной опираешься на жердь, даже руки можешь на него положить — чувствуешь себя почти как в кресле. Нам потом часто доводилось сиживать на таких «креслах», и, хотя уборные немцы устраивали почти на виду у всех, в таких случаях не стеснялись.
Наступила оттепель, приближалась весна. Снег стаял, речушки превратились в реки, леса и равнины — в болота. Воду для питья приходилось брать из рек. У немцев были хлорные таблетки для ее дезинфекции, мы же воду употребляли в сыром виде. Талые воды уносили все нечистоты с поверхности, в том числе и содержимое уборных. Начались желудочно-кишечные заболевания, дизентерия… Как-то раз хотел я напиться, невдалеке попалась глубокая воронка от бомбы, заполненная коричневой водой — в этой болотистой местности и темный цвет воды стал нам привычным. Наклонился я, пью, и вдруг вижу на дне воронки труп немца.
Меня удивляла подготовленность немецких войск к войне в экстремальных условиях. Все было продумано, предусмотрено для любых случаев. Взять хотя бы хлорные таблетки для дезинфекции питьевой воды, лезвия и безопасные бритвы, которые мы видели впервые, пасту для намыливания, порошки-вошебойки, туалетное мыло, недоступное нам во фронтовых условиях, хлеб в целлофановой упаковке многолетней выпечки, кованые сапоги и многое другое. Видно было, что немцы готовились к войне основательно, — на войну работала вся наука и промышленность, особенно химическая. Даже при недостатке ресурсов они снабжали армию заменителями-эрзацами — эрзац-мыло, эрзац-кофе, эрзац-кожа и так далее. И хотя не всегда эти заменители были хорошего качества, но зато имелись у каждого немецкого солдата…
Наш и без того скудный паек не усваивался желудком из-за кишечных заболеваний, и мы все время, даже сразу после еды, чувствовали голод. В свободные минуты я уходил недалеко от штаба в лес и, перепрыгивая по мягким кочкам болота, собирал клюкву. Углубляться в лес было опасно: немецкие разведчики могли охотиться за «языком» возле штаба, да и в болото можно было провалиться с головой. Как-то за этим занятием меня застала радистка начальника штаба Аня. Это была полненькая миловидная девушка-москвичка. Она окликнула: