Витийствуя, она отхлёбывала вино. Стукнула кружкой по столику, велела долить. Блестящая мысль пришла ей в голову. Полководец есть, храбрец, подлинный рыцарь Зигфрид.
— Мориц, девочки, Мориц. Маршал Франции, любимец короля. Ни одного сражения не проиграл. Что, не поедет к нам? Ему нужна Курляндия. Получит, будет герцогом, под нашей властью. Мы женим его. Женим, женим… На ком? Лопнут — не догадаются.
— Софья для него, да, моя племянница. Ну что, откажется от такой невесты? Дочь мельника? Ну, ему нечего нос задирать. Дочь мельника и незаконный сын Августа. Парочка… Баран да ярочка…
Кстати вспомнилась латышская поговорка. Счастливый смех колыхал царицу, вино выплеснулось на постель. Осушила до дна.
— Эта свадьба… Она прогремит на весь мир. Англия задрожит. Я скажу Александру.
Данилыч одобрил выдумку.
— Ловко, нашла, чем приманить. Породниться с тобой недурно. Прокормим Морица.
— Ты шутишь?
— Бог с тобой, ничуть!
— Александр. Если я не доживу… Увидят после меня наш флаг в Копенгагене. Мориц сделает.
— Повстречался я с ним. Аника-воин… Да нам бы не лезть покуда… Ну, коли заставят… Наги и босы, матушка, обнищали. Софью ему, говоришь? Битте, битте! Жених-то разборчив, поди. Скажет — царевну мне подайте! Елизавету отдашь ему?
— Отдам.
— Твоя воля.
Сомнительно, чтобы клюнул Мориц и покорился России, — мечтает ведь сувереном стать в Курляндии. Выгнать его надлежит безусловно — только не в Питер. Иметь здесь соседом этого парвеню, да ещё притом окончательно распроститься с герцогством. Нет, милостивица, спасибо! Но спорить Данилыч почёл излишним — политичнее согласиться и даже польстить амазонке.
— Что ж, попытка не пытка. Постараемся заарканить маршала, подмога преважная нам. Я-то, дурак, не скумекал… Правда твоя, нашего полку прибудет. Стратег молодой, известный… От англичан мы всегда в опасности. Ладушки, ладушки… Кого же отправим в Курляндию?
Говорит как с ребёнком. Не замечает она. Забавляется, что ли, составляя разные прожекты, наступательные и брачные?
Поручить Левенвольде? Напрасно колеблется матушка — барончик смышлён, обходителен, пора приобщить его к государственным заботам. Про себя же Данилыч решил — провалит.
— Дворянство бы не пронюхало… Удержит барон язык за зубами? Ты внушай ему!
Напустил азарта, горячился, обсуждая подробности секретной миссии. Обещал подыскать расторопных спутников, охрану.
— Повезёт же Софье, — промолвил благодушно, передохнув. — Вчера мужичка, сегодня графиня, завтра, смотришь, — герцогша. Тогда и мне окажи фавор.
Вскинула брови, ждёт. Расположенье доброе. Данилыч собрался с духом.