Взглянув в прошлое, можно сказать, что это, на самом деле, помогло. Его раны почти зажили, пока он был без сознания.
Он попытался сесть, но не сумел. Его раны недостаточно затянулись, он тоже почувствовал их, и теперь сил в запасе не осталось.
— Воды! — первое слово, которое я разобрал.
Потом здесь появился Дин и не только с водой, но и с тёплым куриным бульоном. Палёная появилась минутой позже. Она помогла приподнять Морли так, чтобы Дин мог давать воду и жидкую похлёбку.
После того, как уровень напряжения спал, а бульон начал работать, Морли прохрипел:
— Рассказывай.
— Будет проще, если Покойник…
— Ты рассказывай.
Я выдал свою точку зрения и то, что знал, чтобы быть по-настоящему точным я пользовался информацией, предоставленной Покойником.
Морли, казалось, не очень интересовался тем, кто истыкал его, гораздо сильнее, кто и как спас после того, как он отключился. Я и Палёная добавили то, что узнали из ненадёжных источников.
Выдав ему всё, что знал, я переключился на своё любопытство:
— А что ты делал в том районе города? Не то чтобы ты не имеешь права ходить повсюду, где тебе чертовски хорошо, но, если ситуация не изменилась за последнее время, ты не имеешь к тамошнему народу никакого отношения.
Иногда я думаю, что он стесняется своего этнического происхождения.
Он был ещё не в состоянии для настоящего разговора и смотрел на меня с недоверием. Потом его красивое лицо скривилось от отчаянья.
— Я не могу вспомнить! — несколькими секундами спустя. — Может это он выкорчевал?
— Нет. Это не вяжется со всем остальным, но может, и не признаётся.
По моей теории, Морли был вовлечён во что-то совершенно другое, когда шёл вслепую во что-то смертельно опасное.
Морли нахмурился. Я решил, это означает, что он хочет объяснений.
— Сарж считает, что ты был там, чтобы внести выкуп семье твоей невесты.
Морли выглядел озадаченным, я не поверил в истинность его эмоций, но не стал донимать его.
Старые Кости мог позднее всё мне выложить.
Вместо этого я спросил:
— Как ты оправдываешь перед Первым Законом Дотса Белинду Контагью?
— Есть двенадцать видов сумасшествия, Гаррет. Романтическое увлечение является худшим.
Это было первое чётко законченное предложение, и, наверное, одно из самых правдивых из тех, что он когда-либо говорил.
«Я вижу сейчас ещё меньше, чем когда мистер Дотс был без сознания. Там ничего нет. Хотя, похоже, куски памяти, возможно, были потеряны от сотрясения или снадобья».
— Жаль.
«Да уж. Всё, что можно сейчас сделать, это защищать его, пока он не может делать это сам».
— Он хочет сам заняться этим, до того как восстановится физически.