Такова суть фокстерьеров. Поэтому я не осуждаю Монморанси за его привычку скандалить с кошками. Впрочем, в то утро он пожалел сам, что дал волю своей природе.
Мы, как я уже говорил, возвращались с купания, и на полпути, когда мы шли по Хай-стрит, из подворотни впереди нас выскочил некий кот и потрусил через улицу. Монморанси издал торжествующий вопль — вопль жестокого воина, который видит, что враг у него в руках; вопль, какой, вероятно, издал Кромвель, когда шотландцы стали спускаться с холма>{*}, — и помчался за своей добычей.
Жертвой его был старый черный Котище. Я никогда не видел котов такой устрашающей величины. Это был не кот, а какой-то головорез. У него не хватало половины хвоста, одного уха и изрядного куска носа. Это был громадный и явно убийственный зверь. Он был исполнен мира, довольства и успокоения.
Монморанси помчался за бедным животным со скоростью двадцати миль в час, но Котище не торопился. По-видимому, он был далек от соображения, что жизнь его повисла на волоске. Он безмятежно трусил по дороге, пока его предстоящий убийца не оказался на расстоянии ярда. Тогда он развернулся, уселся на самой середине дороги и оглядел Монморанси с ласковым любопытством, как бы спрашивая: «Да! Могу ли я Вам чем-то помочь?»
Монморанси не робкого десятка. Но в Котище было нечто такое, нечто этакое, от чего заледенело бы сердце и не такого пса. Монморанси остановился как вкопанный и посмотрел на Котищу.
Оба молчали. Но было совершенно ясно, что между ними происходит следующий диалог:
КОТИЩЕ. Могу ли я быть Вам чем-то полезен?
МОНМОРАНСИ. Нет, нет, ничем, покорно благодарю!
КОТИЩЕ. Если Вам тем не менее что-либо необходимо, не стесняйтесь, прошу Вас!
МОНМОРАНСИ (отступая по Хай-стрит). Ах нет, что Вы, что Вы!.. Вовсе нет... Прошу Вас, не беспокойтесь. Я... Я, кажется, ошибся. Мне показалось, что мы знакомы. Покорно прошу простить, что я потревожил Вас.
КОТИЩЕ. Пустяки, рад служить. Вам действительно ничего не нужно?
МОНМОРАНСИ (по-прежнему отступая). Нет, нет, благодарю... Вовсе нет... Вы очень любезны! Всего доброго.
КОТИЩЕ. Всего доброго.
После этого Котище поднялся и продолжил свой путь, а Монморанси, тщательно спрятав то, что он называет хвостом, вернулся к нам и занял малозаметную позицию в арьергарде.
До сих пор стоит только сказать Монморанси: «Кошки!» — он съеживается и умоляюще смотрит, словно бы говоря:
— Не надо! Пожалуйста.
После завтрака мы отправились на рынок и запаслись провиантом еще на три дня. Джордж объявил, что нам нужно взять овощей — не есть овощи вредно для здоровья. Он добавил, что овощи легко готовить и что об этом он позаботится сам; мы купили десять фунтов картофеля, бушель гороха и несколько кочанов капусты. В гостинице мы нашли мясной пудинг, два пирога с крыжовником и баранью ногу; а фрукты, и кексы, и хлеб, и масло, варенье, бекон, яйца и все остальное мы добывали в разных концах города.