Игла цыганки (Ломовская) - страница 87

Дубов побаивался, что Оля заартачится и не уйдет. Еще опасался, что, вернувшись в номер, она начнет шарить там и что-нибудь испортит или сопрет – бескорыстно, в порядке мести. Но все деньги и документы, что у него с собой были, Дубов сдал в сейф. И ноутбук спокойненько лежит там же. Единственное, что Оля могла бы повредить, – комплект переливчатых галстуков, а реквизировать – запонки, свой собственный подарок. Но это пожалуйста, не жалко. Дубов полагал, Оленька откажется от денег, которые он вынул из бумажника и деликатно положил на краешек стола. Есть же у нее гордость, нельзя брать деньги у человека, которому только что наговорила кучу гадостей! Но, как выяснилось, плохо он ее знал. Скользящим, незаметным почти жестом Оленька купюры подтибрила и удалилась. Дубов без эмоций смотрел, как уходят, независимо выпрямив спину, два года его не такой уж молодой жизни. Скатертью дорога, как говорится. А у нас тут жаркое стынет, водка греется.

– Извините...

Нет, этому несчастному мясу не суждено быть съеденным! Дубов обернулся – возле стола крутилась давешняя модельерша.

– Извините, а Ольга... Мы с ней должны были поговорить после показа...

Вот оно что, показ-то давно закончился, а Дубов в пылу сражения и не заметил!

– Она ушла. Уехала в Москву. Вспомнила, понимаете ли, об одном неотложном деле и помчалась в аэропорт, – забормотал Дубов, ощущая неловкость.

В самом деле, если бы не его внезапное решение расстаться с Оленькой... Получается, Дубов эту самую Лилю обездолил, куска хлеба лишил. Она-то, бедняжка, надеялась, что залетная москвичка скупит ее коллекцию оптом на корню, а тут вон что вышло!

– Вот как, – прошептала Лиля, и Дубову показалось, что ее глаза подозрительно заблестели, зарозовели крылья узкого носа. Уж не плакать ли собралась? Женских слез Дубов не любил и боялся, этого добра он с Оленькой хлебнул по самые лобные пазухи! Но нет, не плачет. Молодец.

– Да вы садитесь! – спохватился Дубов, сообразив, что он сидит в присутствии дамы, да еще перед накрытым столом. – Давайте поужинаем. Видите, я остался без спутницы, а вам не мешало бы перекусить...

Не то чтобы ему очень хотелось ужинать в компании этой провинциальной дамочки, но было перед ней неловко и хотелось чем-то искупить свою невольную вину. Дубов полагал, она откажется, однако Лиля согласилась – села и деловито развернула меню.

Так по-дурацки начатый ужин все же удался. Модельерша не сидела на диете, ела с аппетитом и смеялась незамысловатым шуточкам Дубова. Улыбка у нее была искренняя, да и вообще при ближайшем рассмотрении Лиля оказалась очень славной. Возможно, Дубов слегка перебрал... Он вообще-то не пьянел никогда, и в этот раз хмеля не чувствовал, но что-то ведь должно было его сподвигнуть пригласить Лилю к себе в номер, продолжить посиделки? Он ведь только что вырвался, скуля и теряя клочья шерсти, из романа, как из капкана, неужели же будет утешаться таким примитивным методом? И опять Лиля не стала отказываться, отговариваясь тем, что приличные женщины не ходят по ночам в гостиничные номера к малознакомым мужчинам. Она согласилась, вот мы какие!