Уединение в комнате не помогало. Унизительная правда заключалась в том, что ее волновало поведение Даниеля, то, что он обратил свое внимание на другую. Очень волновало. Ей в ее надменности не приходило в голову, что она может уступить его другой, более щедрой на улыбки и внимание. Она все время предполагала, что, если не появится кто-то более интересный, она выйдет замуж за Даниеля, и он будет очень благодарен ей за то, что она снизошла до него.
То, как незамужние подруги и знакомые поглядывали на Даниеля, веселило и радовало ее. Какой она была дурой! Любая другая восприняла бы это как предостережение. Никогда она не была так рассержена и обеспокоена, в тот момент, когда по велению долга занималась маленькой сеньорой Лаурой и была вынуждена терпеливо слушать ее болтовню о том, какой Даниель обаятельный. Велась болтовня наверняка со злым умыслом. Живя в городе, где простая кухонная служанка не может завести ухажера без того, чтобы все не обсуждали этого, Лаура прекрасно знала, что Даниель был привязан к Ракели.
Или не был? Что, если он никогда особенно не интересовался ею? Если он позволял дяде и тете подталкивать себя к ней, они были бы довольны этим браком, потому что он объединил бы уже дружественные семьи и принес бы их племяннику богатое приданое? Щеки ее вспыхнули, она перевернулась, уткнулась лицом в подушку и заплакала.
Покой во дворе нарушил звон колокола у ворот.
— Кто это может быть в такой час? — раздраженно спросила Юдифь.
— Я думаю, друг, — ответил Исаак. — Судя по спокойному поведению кошки.
Кошка открыла один золотистый глаз, дернула ухом в сторону ворот и снова задремала.
— Это Даниель, — сказала Юдифь, встала и направилась к воротам. — Я впущу его. Он может пол дня звонить, пока Ибрагим его услышит. Входи, Даниель. Надеюсь, все здоровы?
— Совершенно здоровы, сеньора Юдифь, — ответил молодой человек. — Простите, пожалуйста, что нарушил ваш покой, но я пришел повидать сеньора Исаака по одному незначительному делу.
— Ничего, — ответила Юдифь, воспитание не позволяло ей оставаться во дворе после такого недвусмысленного намека. — Прошу извинить меня. У меня много дел. Возможно, мы сможет поговорить потом, — негромко сказала она, быстро поднялась по лестнице и села там, откуда могла слышать разговор.
— Мама! Кто там? — спросила Ракель, открыв дверь своей комнаты.
— Просто-напросто Даниель, дорогая, — ответила Юдифь. — Пришел поговорить с твоим папой по какому-то делу.
— А, — произнесла Ракель. Закрыла дверь и снова бросилась на кровать.
— Сеньор Исаак, приношу прощения, — сказал Даниель. Если он и надеялся увидеть Ракель, сидящую с другими членами семьи, то не подал вида. — Прошло несколько дней с тех пор, как я побывал в монастыре. Я собирался сразу же рассказать вам, что там узнал, но всякий раз, когда приходил, было невозможно поговорить с глазу на глаз. Вы занятой человек, сеньор Исаак, — уныло добавил он.