В большой металлической корзине, закрепленной на подоконнике, ждали бутыль с молоком и завернутые в промасленную бумагу колбаса и сыр. Арсен наполнил чашку с клубничиной до половины. Он не пролил ни капли и очень обрадовался. Мама говорила, что большие мальчики никогда не разливают молоко, а Арсену не терпелось вырасти.
Он накрыл горлышко бумажкой и дважды обернул черной резинкой, чтобы в бутылку не попала уличная пыль. Поставил обратно в корзину, закрыл окно и начал завтракать. Арсен был необыкновенно аккуратным мальчиком: не крошил хлеб, не проливал молоко, не бросал конфетные фантики мимо мусорного ведра под раковиной. Зато в его голове происходили яркие удивительные события – иногда смешные, иногда страшные. Он не всегда различал придуманный и реальный мир, а это было опасно. Неделю назад, например, Арсен увидел, как десятилетний мальчик, чем-то похожий на него, чиркнул спичкой и поднес ее к круглой железной бляхе на плите с дырочками по краям. Но вместо красивого голубого кружочка пламени оттуда вырвался столб огня высотой до потолка! Рукав пижамы вспыхнул мгновенно, как факел, и мальчик бросился к раковине. Кран с холодной водой был отвернут до упора, но вместо воды исторг лишь громкое урчание, как из голодного желудка. Пламя обожгло кожу так сильно, что мальчик закричал от боли. Второй кран с красной ручкой выплюнул струйку воды, пахнущую серой, и немного теплого воздуха. Мальчик схватил посудное полотенце, висевшее рядом с раковиной, и попытался сбить пламя. Действовать левой рукой было неудобно, и полотенце вдруг вспыхнуло с едва слышным хлопком…
Арсен очнулся от собственного крика. Он лежал на полу кухни, а плачущая мама трясла его за плечи. Пижама оказалась совершенно целой, а газовая плита, когда он до нее дотронулся, – холодной. Но правая рука горела огнем, и когда мама задрала рукав, кожа выглядела так, словно Арсена отстегали пучком злой молодой крапивы. Мама сразу повезла его к врачу. Пожилой дяденька в очках и белом колпаке долго расспрашивал Арсена о случившемся, а потом так же долго разговаривал с мамой. Пылающую кожу смазали мазью, жжение утихло. Арсен уже успокоился и не понимал, почему мама так расстроена.
– Откуда это у него? – спросила она врача. – Ни у кого в семье не было такого воображения!
После этого случая в ванной всегда стоял металлический таз, наполненный водой. Он уравновешивал страх перед огнем, который Арсен испытывал еще долго.
Всю прошедшую неделю мама встречала его после уроков и отводила к врачу. Врачам Арсен не доверял. Он боялся, что придется, как обычно, глотать какие-нибудь горькие лекарства и терпеть уколы. Но этот врач Арсену понравился: молодой, веселый, совсем не похожий на доктора. Он подробно расспросил его о разных фантазиях, время от времени возникавших в голове. Взрослые редко слушали Арсена так внимательно, с таким искренним интересом. Потом они играли в игру под названием «Скорая помощь». (В разговоре с мамой врач назвал ее «психотерапия», но Арсену было по душе первое название.) Правила были простые. К примеру, врач представлял, что он падает с балкона, а Арсен придумывал, как его спасти. Иногда роль парашюта играл огромный дедушкин зонтик с допотопной железной ручкой, иногда плотная штора, развевающаяся в открытом окне. Иногда с балкона падал Арсен, и тогда планы спасения придумывал врач. Вместе они успешно справлялись с пожарами, наводнениями, укусами ядовитых змей и разными другими опасностями, которые порождало богатое детское воображение. Арсена радовала игра, и он с нетерпением ждал окончания школьных занятий. Чем дольше они играли, тем труднее было придумывать не планы спасения, а опасности, раньше караулившие Арсена на каждом шагу.